Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 46 – Екатерина Мордвинцева

И я не могла этого допустить.

После обеда я достала телефон. На экране было три пропущенных звонка от Андрея и несколько сообщений.

Я открыла их.

«Ольга, я понимаю. Не буду вас беспокоить».

«Но если вы передумаете — вы знаете, как меня найти».

«Берегите себя».

Я прочитала эти сообщения раз, другой, третий. В них не было обиды. Не было попыток меня переубедить. Только принятие. Только спокойствие. Только... доброта.

Это было хуже, чем если бы он злился.

Я закрыла чат, заблокировала его номер.

Потом разблокировала.

Потом снова заблокировала.

Потом убрала телефон в карман и вышла на кухню, где Кристина и Инга пили чай.

— Всё, — сказала я, садясь за стол. — Я приняла решение. И это решение правильное.

— Если ты так считаешь, — Инга пожала плечами. — Но знаешь... он был хорошим помощником.

— Я справлюсь без него, — сказала я. — Мы справлялись до него. Справимся и после.

— Справлялись, — согласилась Кристина. — Но с ним было легче.

— Легче? — я усмехнулась. — С ним было... неправильно.

— Почему неправильно? — спросила Инга. — Потому что он тебе нравится?

— Потому что я не имею права, — я посмотрела на неё. — Потому что мои подруги пропали. Потому что я должна думать о них, а не о... не о нём.

— Оль, — Инга вздохнула. — Ты думаешь о них каждую секунду. Ты не спишь, не ешь, не живёшь. Ты делаешь всё, что можешь. Но ты имеешь право на что-то ещё. На чувства. На поддержку. На...

— На жизнь? — я закончила за неё. — Все вы мне это говорите. Но никто не может объяснить, как можно жить, когда они там. Когда я не знаю, живы они или нет. Когда я не знаю, увидят ли они когда-нибудь свои семьи, своих подруг, свою жизнь. Как можно жить, зная, что они, возможно, никогда не вернутся?

— А как можно не жить? — спросила Кристина. — Как можно просто... остановиться? Замереть? Перестать чувствовать?

— Можно, — сказала я. — Я уже.

— Ты врёшь, — Кристина покачала головой. — Ты чувствуешь. Ты чувствуешь боль. Ты чувствуешь страх. Ты чувствуешь вину. И ты чувствуешь что-то к нему. И это нормально.

— Нет, — я встала. — Не нормально. И я не позволю себе это.

Я вышла из-за стола и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.

Следующие два дня я провела в каком-то странном, липком оцепенении. Я делала то, что должна была делать: встречалась с родителями, звонила в авиакомпанию, следила за новостями. Но внутри меня была пустота. Пустота, которую я сама создала, вырезав из своей жизни всё, что могло меня отвлечь.

Я не отвечала на сообщения Андрея. Я не читала их. Я видела, что он пишет, но не открывала. Я знала, что если открою, если прочитаю его слова — «как вы?», «держитесь», «я рядом», — я не выдержу. Я сорвусь. Я позволю себе ту слабость, которую не могла позволить.

И я не могла этого сделать.

Не могла.

— Оль, — Кристина зашла в спальню вечером второго дня. — Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Да, — я не стала спорить. — Вру.

— Может, стоит... — она начала, но я перебила.

— Не стоит. Я приняла решение.

— Решение — это хорошо, — Кристина села на кровать рядом со мной. — Но иногда решения бывают неправильными.

— Это правильное.

— Ты уверена?

— Уверена.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты знаешь, что он звонил? — спросила она. — Мне. Инге. Спрашивал, как ты. Говорил, что не будет беспокоить, но переживает.