Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

Она замолчала.

— До чего? — спросила я.

— До теракта, — сказала Инга тихо. — Но это маловероятно. Пока нет никаких доказательств.

Мы молчали. Слова «теракт» прозвучали как приговор, хотя мы знали, что это всего лишь одна из версий. Но само её существование было страшным.

— Я звонила в авиакомпанию вчера, — сказала Кристина. — Они говорят, что подготовили компенсационные пакеты для семей. Хотят, чтобы мы подписали документы.

— Документы? — я удивилась. — Какие документы?

— Те, которые освобождают их от ответственности, — Кристина усмехнулась. — Они хотят, чтобы мы согласились на выплаты и закрыли вопрос.

— И кто-то соглашается? — спросила я.

— Некоторые, — Кристина пожала плечами. — Людям нужны деньги. Кому-то на похороны, кому-то на жизнь. Не все могут ждать.

— А мы можем? — спросила Инга.

Мы посмотрели друг на друга.

— Мы можем, — сказала я. — Мы будем ждать. Сколько понадобится.

— Согласна, — кивнула Инга. — Я уже сказала родителям, чтобы ничего не подписывали. Адвокат Воронов тоже сказал, что спешить не стоит.

— Как он, кстати? — спросила Кристина. — Помогает?

— Да, — Инга кивнула. — Он подготовил все документы для международного запроса. Говорит, что если поиски не возобновятся в ближайшее время, мы можем обратиться в Европейский суд по правам человека.

— В Европейский суд? — я удивилась. — Это серьёзно.

— Это дорого, — поправила Инга. — Но у нас есть... у нас есть средства. Частично. Адвокат сказал, что можно привлечь спонсоров.

— Спонсоров? — Кристина подняла бровь. — Каких спонсоров?

— Не знаю, — Инга пожала плечами. — Благотворительные фонды, например. Или... или частные лица.

Она посмотрела на меня, и я поняла, кого она имеет в виду.

— Не смотри на меня, — сказала я. — Я с ним больше не общаюсь.

— Я знаю, — Инга кивнула. — Кристина мне рассказала.

— И что ты думаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Инга помолчала. Она смотрела на свою чашку, водила пальцем по её краю, собираясь с мыслями.

— Я думаю, что ты сделала правильно, — сказала она наконец.

— Что? — Кристина удивилась. — Инга, ты серьёзно?

— Серьёзно, — Инга подняла голову. — Оль, я понимаю, почему ты его оттолкнула. И я думаю, что ты права.

— Почему? — спросила я, хотя внутри меня что-то болезнно сжалось от её слов.

— Потому что сейчас не время, — сказала Инга. — Потому что наши подруги пропали, и мы не знаем, что с ними. Потому что если мы начнём думать о... о чём-то другом, мы перестанем делать то, что должны. Искать. Ждать. Бороться.

— Но мы не перестанем, — возразила Кристина. — Мы не перестанем искать и ждать, даже если...

— Если что? — Инга посмотрела на неё. — Если Оля позволит себе чувствовать? Если она будет счастлива? Крис, ты понимаешь, что это значит? Если она будет счастлива, когда они там, в океане, возможно...

Она не договорила.

— Возможно, они мертвы? — закончила Кристина. — Ты это хотела сказать?

Инга молчала.

— Я не знаю, живы они или нет, — сказала Кристина. — Никто не знает. Но я знаю, что они бы не хотели, чтобы мы страдали. Они бы не хотели, чтобы мы перестали жить.

— Откуда ты знаешь? — спросила Инга, и в её голосе прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Откуда ты знаешь, чего бы они хотели? Их нет. Мы не знаем, вернутся они или нет. Мы не знаем ничего. И мы не имеем права... не имеем права быть счастливыми, когда они...