Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 51 – Екатерина Мордвинцева

— Должна? — Кристина взяла меня за руку. — Оль, кто сказал, что ты должна? Кто установил эти правила?

— Я сама, — ответила я. — Я не могу иначе.

— Можешь, — Кристина сжала мою руку. — Ты можешь позволить себе быть счастливой. Даже сейчас. Даже когда они...

— Не сейчас, — сказала Инга, и голос её был тихим, но твёрдым. — Не сейчас, Крис. Не тогда, когда мы даже не знаем, живы они или нет.

— А если они не живы? — спросила Кристина. — Если они никогда не вернутся? Ты хочешь, чтобы Оля ждала вечность? Чтобы она никогда...

— Если они не вернутся, — Инга посмотрела на неё, — тогда у нас будет вся оставшаяся жизнь, чтобы оплакивать их. И чтобы учиться жить заново. Но сейчас, когда ещё есть надежда, когда ещё есть шанс... сейчас мы не имеем права отвлекаться. Не имеем права...

— На что? — спросила Кристина. — На жизнь? На чувства? На то, чтобы быть людьми?

— На то, чтобы сдаться, — сказала Инга. — Если мы начнём жить, будто их нет, мы предадим их. Мы предадим надежду.

— А если мы не начнём жить, мы предадим себя, — сказала Кристина.

Они смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между ними натягивается нить — тонкая, хрупкая, готовая лопнуть в любую секунду.

— Хватит, — сказала я. — Хватит спорить. Вы обе правы. И вы обе неправы. Я не знаю, что правильно. Я не знаю, что я должна делать. Я знаю только, что я не могу... не могу забыть о них. Не могу перестать ждать. Не могу...

Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— И не надо, — Кристина обняла меня. — Не надо забывать. Не надо переставать ждать. Просто... просто не надо переставать жить.

— Она права, — неожиданно сказала Инга. Я подняла голову и посмотрела на неё. Она сидела, сцепив руки на столе, и лицо её было бледным, но спокойным. — Ты не должна переставать жить. Но ты должна быть осторожна.

— С чем? — спросила я.

— С ним, — Инга посмотрела мне в глаза. — Он хороший помощник. Но ты не знаешь, кто он на самом деле. Ты не знаешь, что у него на уме. Ты не знаешь, почему он так настойчив. И ты не знаешь, что будет, когда... когда всё закончится.

— Когда всё закончится? — я не поняла.

— Когда найдут самолёт, — сказала Инга. — Когда мы узнаем, что случилось. Когда эта неопределённость закончится. Что тогда? Он останется? Или исчезнет, как только перестанет чувствовать себя виноватым?

Я молчала.

— Я не говорю, что он плохой, — продолжила Инга. — Я говорю, что ты уязвима. И ты можешь принять желаемое за действительное. Ты можешь поверить в то, чего нет. А потом, когда всё закончится, тебе будет ещё больнее.

— А если не закончится? — спросила Кристина. — Если их не найдут? Если эта неопределённость будет длиться годами?

— Тогда ей тем более не нужны иллюзии, — сказала Инга. — Ей нужна реальная поддержка. А не... не попытка искупить вину.

— А ты уверена, что это только попытка искупить вину? — спросила Кристина. — Ты видела, как он на неё смотрит? Ты слышала, как он говорит? Это не... это не просто «извините».

— А что? — Инга подняла бровь. — Любовь с первого взгляда? В сказки веришь?

— Я верю в людей, — сказала Кристина. — Я верю, что он искренен. И я верю, что Оля заслуживает счастья. Даже сейчас. Даже в этом аду.

— Она заслуживает правды, — сказала Инга. — А не иллюзий.

— А ты знаешь, что правда? — спросила Кристина.