Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 43 – Екатерина Мордвинцева

— Я хочу им быть, — сказал он. — Если вы позволите.

Я молчала. Смотрела на него, на его руки, которые лежали на столе, на его лицо, на котором не было ни тени фальши. И я верила ему.

— Хорошо, — сказала я. — Позволяю.

Мы сидели на кухне до полуночи. Говорили о разном — о погоде, о книгах, о фильмах. Он рассказывал о своей работе, о поездках, о том, как оказался в том вечер на той дороге. Я рассказывала о подругах, о нашей дружбе, о том, как мы познакомились. Мы не говорили о поисках. Не говорили о самолёте. Не говорили о том, что будет завтра. Мы просто были рядом.

Когда часы пробили двенадцать, я зевнула.

— Вам нужно спать, — сказал Андрей.

— Не хочу, — я покачала головой. — Если я усну, завтра наступит быстрее. А я не хочу, чтобы завтра наступало.

— Завтра всё равно наступит, — он посмотрел на меня. — Но вы можете встретить его отдохнувшей.

— А если я увижу сон? — спросила я. — Если я увижу их? Или... не увижу?

— Тогда я буду рядом, — сказал он. — Если вы разрешите.

Я посмотрела на него. На его глаза, в которых не было ничего, кроме желания помочь. На его руки, которые лежали на столе, сильные, уверенные. На его лицо, которое за эти дни стало для меня таким знакомым.

— Оставайтесь, — сказала я. — Пожалуйста.

Он кивнул.

Я легла на диван, а он сел в кресло рядом. Кристина и Инга ушли в спальню, оставив нас одних. В комнате было темно, только свет из кухни падал на пол узкой полосой.

— Не уходите, — прошептала я.

— Не уйду, — ответил он.

Я закрыла глаза и почувствовала, как он взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, спокойными. Я сжала их и не отпускала.

Впервые за десять дней я позволила себе быть слабой.

Впервые за десять дней я позволила себе принять помощь.

Впервые за десять дней я заснула с мыслью, что, возможно, всё будет хорошо. Не потому, что я верила в чудо. А потому, что я не была одна.

Я проснулась оттого, что кто-то гладил меня по руке.

Сначала я не поняла, где нахожусь. Сознание возвращалось медленно, с неохотой, будто не хотело впускать меня в новый день. Я чувствовала тепло — не только от одеяла, но и от чего-то ещё. Какого-то присутствия. Какого-то спокойствия, которого не было здесь уже очень давно.

А потом я открыла глаза.

Андрей сидел в кресле, всё в той же позе, что и вчера. Его голова была откинута назад, глаза закрыты, дыхание ровное и глубокое. Он спал. Спал в неудобной позе, в кресле, которое было слишком маленьким для его роста, с моей рукой, зажатую в своей.

Я смотрела на него, и в голове медленно, как тяжёлый вал, прокручивались события вчерашнего дня. Встреча в авиакомпании. Новости о приостановке поисков. Моя истерика. Его машина. Его плечо, в которое я плакала. Его голос, который говорил: «Я рядом».

И сейчас он был здесь.

Он остался.

Всю ночь.

Я осторожно высвободила руку, стараясь не разбудить его. Но он всё равно проснулся — открыл глаза, посмотрел на меня, и на его лице появилась та самая мягкая, спокойная улыбка, от которой у меня сжалось сердце.

— Доброе утро, — сказал он, и голос его был хриплым со сна.

— Доброе, — ответила я, и мой голос прозвучал глухо.

Я села на диване, поправила волосы, одёрнула свитер. В комнате было светло — солнце пробивалось сквозь шторы, и снег за окном искрился так ослепительно, что глазам было больно.