Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 165 – Анна Грин

Пожала плечами.

— Ну, я, если честно, не знаю.

— Да, просто он всегда, даже когда сильно занят, нормально отвечал. А здесь... Как будто он что-то от меня скрывает. Понимаешь, мам?

Рубен

Было сложно. Было непонятно.

Перед операцией я нервничал, раздражался и не понимал, что из этого всего будет. Ксюшке написал, что я немного занят по работе, поэтому односложно пишу в сообщениях. Врать детям не хотелось. Ну и понимал, что вывалить: «папа поехал на операцию» и всё в этом духе, было для меня сейчас ниже возможного.

Для чего?

Для того, чтобы собрались возле моей койки и сидели, смотрели на меня, как на умирающего старика?

Что ещё я должен был сделать, чтобы семья окончательно во мне разочаровалась?

Я и так принёс не знаю сколько горя этой самой семье. Сашке в особенности. Поэтому даже не задумывался о том, что надо всем это рассказать.

— Рубен Савельевич, вы готовы? — Медсестра зашла и посмотрела на меня с тревожным взглядом.

Я сидел в своей палате, перебирал пальцами фенечку — старая какая-то, нашёл в вещах. Ксюшка плела — красно-белая нитка.

— Как будто бы у меня есть выбор, готов я или нет. Нет, конечно, не готов. — Недовольно произнёс я и передёрнул плечами.

Филипп мне тогда сказал, что он Сашке проехался по ушам. Но вроде как она поверила.

Я передёрнул плечами, и медсестра подкатила коляску.

— Ну, а это зачем? Я что, до операционной не дойду?

— Такие правила, Рубен Савельевич. — Тяжело вздохнула медсестра, и я пересел в коляску.

Здоровый лоб сижу, девчонка меня толкает по коридору. Отлично устроился!

Но с другой стороны, если я сейчас начну пасовать, то потом вот так вот всю оставшуюся жизнь и буду. И то не факт, если сосуд не прорвётся и не долбанёт кровоизлиянием.

Передёрнул плечами, когда подъехали к лифту.

На несколько этажей вниз.

Холодно.

Анестезиолог — здоровенный мужик с широкими руками, пожал мне ладонь и криво усмехнулся:

— Давайте приступим. Чинить вас будем.

Анестезия подействовала быстро настолько, что я даже не понял, в какой момент начали обрабатывать тело. Я просто чувствовал, что не принадлежу себе и откатываюсь куда-то далеко-далеко. Туда, где оказалось, не было моих косяков. Не было ничего дерьмового в моей жизни.

Было только хорошее.

Я не чувствовала ничего. И только, видимо, когда меня стали выводить из наркоза, пришло осознание, что всё закончилось.

Только как закончилось?

Хорошо или плохо — я не представлял.

От наркоза отходил муторно, тяжело. И уже лежа в палате, я понимал, что даже ног не чувствую. Это пугало. Тело, всегда податливое, здоровое и подвижное, вдруг оказалось самым главным предателем. Я не мог нормально пошевелиться.

— К вам кто-нибудь приедет? — Тихо спросил врач, наклоняясь ко мне.

— Как операция прошла? — Выдохнул я сквозь зубы и закатил глаза.

— Мы с вами об этом поговорим позднее. Всё, что у нас было запланировано — мы сделали. Но есть одно но…

Всегда, даже в самый счастливый момент, когда приходит понимание, что все планы завершились успешно, всегда появляется вот это вот проклятое «но».

Я зажмурил глаза.

— Нет, ко мне никто не приедет.

— Тогда вам нужна сиделка.

— Да. Сиделка.

— Вы придёте в себя и сможете спокойно передвигаться часов через шесть. У вас стоит катетер. Не переживайте, всё в порядке. Вы пока находитесь не в своей палате, а в постоперационной.