Книга Не ругайся, адвокат, страница 39 – Ария Янтарь

— Катя, — я опустился перед ней на корточки, стараясь говорить тихо. — Ты меня слышишь? Это я, Артур. Ты не заперта. Дверь открыта. Смотри, я открыл дверь.

Она не смотрела на дверь. Она смотрела сквозь меня, куда-то в стену, и её губы шевелились, выплёвывая одни и те же слова:

— Не запирайте. Там темно. Я боюсь темноты. Я не буду больше. Не надо в подвал.

— Никто не запрёт тебя в подвал, — сказал я, делая голос мягче, чем когда-либо в жизни. — Ты в квартире. На двенадцатом этаже. Свет горит. Видишь? Включён свет.

Я протянул руку, коснулся её плеча, и она дёрнулась, будто от удара током, но не отпрянула. Тогда я обнял её. Она была холодной, хотя в комнате было тепло. Она прижалась ко мне, уткнулась лицом в плечо и заплакала. Впервые за всё время я слышал, как она плачет.

— Тише, — сказал я, гладя её по голове. Волосы были спутанными, жёсткими. — Тише. Я здесь. Никто тебя не запрёт.

— Они запирали меня, — прошептала она между рыданиями. — Родители. Когда напивались. Запирали в подвале. На всю ночь. Темно, холодно, крысы скребутся. Я звала Руслана, он не слышал. А я была маленькая. Я думала, что умру там.

— Теперь никто тебя не запрёт, — сказал я. — Обещаю. Даже я.

Она долго плакала, минут десять, может, больше. Я не смотрел на часы. Я сидел на полу в её комнате, обнимал её и чувствовал, как постепенно дрожь утихает, как дыхание становится ровнее, как тело перестаёт быть холодным.

Наконец она отстранилась, вытерла лицо ладонью, размазав слёзы, тушь, сопли. Выглядела она ужасно. Но хотя бы перестала дрожать.

— Я дура. Разревелась как первоклашка.

— Не дура. Ты просто человек.

Она усмехнулась и посмотрела на меня. В первый раз почти в глаза, не в подбородок, не в стену. И вдруг рассмеялась. Коротко, отрывисто, как будто не ожидала от себя.

— Что?

— Ты, — сказала она, показывая пальцем на мой воротник. — Ты так и не стёр.

Я опустил взгляд. На белой ткани, поверх пиджака — я забыл его застегнуть после того, как выбил дверь, — виднелось размытое розовое пятно. Помада.

— Чёрт… Я пытался. Влажной салфеткой.

— И как, удачно?

— Как видишь.

Она звонко засмеялась, и я невольно улыбнулся.

— Ты знаешь, — сказал я, вставая с пола и отряхивая брюки, — об этом я хотел с тобой поговорить. Но сейчас уже ладно.

— Что, на работе заметили? — спросила она, вытирая остатки слёз рукавом.

— Заметили.

— И что ты ответил?

— Сказал, что это моя подопечная.

— И поверили?

— Не уверен.

Катя покачала головой, всё ещё улыбаясь. Потом вдруг посерьёзнела.

— Ладно, — сказала она. — Ты иди работай. Мне нужно в душ.

— Да, — я повернулся к выходу, но остановился у сломанной двери. — Катя.

— Что?

— Больше не дерись в школе. Хорошо? Я понимаю, что он тебя спровоцировал. Но драками проблемы не решаются. Говори обо всём мне, я всегда буду на твоей стороне.

— Постараюсь, — сказала она. — Но не обещаю.

Несносная. Но хотя бы так...

Катя

Пробный ЕГЭ назначили на среду. Вся школа гудела ещё с понедельника. В коридорах только и разговоров было что о предстоящем испытании. Кто-то хвастался, что купил чёрные гелевые ручки с толщиной линии 0,5 миллиметра. Кто-то паниковал из-за калькуляторов, которые запрещены на базовой математике, и пытался вспомнить, как делить в столбик. Кто-то просто бегал по коридорам с криками «ну и пусть отчисляют» и хватался за голову.