Книга Не ругайся, адвокат, страница 42 – Ария Янтарь

— Это ниже минимума, — раздражённо сказал Артур. — Для поступления на бюджет нужно хотя бы сорок по русскому и тридцать девять по математике. Для получения аттестата — двадцать четыре по русскому и двадцать семь по математике. Ты, конечно, аттестат получишь, но с такими баллами ты никуда не поступишь. Даже на платное.

— Я знаю, — сказала я, глядя в тарелку. Гречка остыла, и курица стала резиновой.

— Что ты знаешь? Что ты вообще знаешь? Ты сдала бланки через час! Ты даже не пыталась! Организаторы сказали, что ты просто ушла, даже не дождавшись конца.

— У меня голова болела.

— У тебя всегда что-то болит, — он закрыл ноутбук, и крышка громко щёлкнула. — То голова, то живот, то ещё что-то. Скоро настоящий ЕГЭ. Если ты провалишь его, останешься без аттестата? Без аттестата тебя никуда не возьмут, даже в училище.

— Не останусь. Сдам как-нибудь.

— Как? — он повысил голос. — Как ты сдашь, если ты даже пробник не смогла нормально написать? Ты хоть одну формулу помнишь?

Я молчала. Он постоял, глядя на меня, потом взял ноутбук и ушёл в гостиную.

Я осталась одна. Смотрела на остывшую гречку. Внутри поднималась знакомая волна. Усталость. Такая глубокая, что хотелось лечь на пол и не вставать.

Вечером он заставил меня учить тригонометрию.

Мы сидели за столом в гостиной. На столе лежали учебники, распечатки с формулами, задания из прошлых лет, распечатанные с сайта по ЕГЭ. Артур сидел напротив меня. На нём были очки. Не знала, что он их носит. Оказывается, у него были очки для чтения: тонкая металлическая оправа, стёкла чуть желтоватые. Без костюма, в домашней футболке и очках, он был не адвокатом из суда, а просто мужиком, который пытается вбить в тупую девчонку математику.

— Итак, — сказал он, открывая тетрадь. — Тригонометрия. Синусы, косинусы, тангенсы, котангенсы. Что ты помнишь?

— Что они существуют, — сказала я, откидываясь на спинку стула.

— Отлично. Это уже что-то. Единичная окружность. Помнишь?

— Не очень.

Он начал объяснять. Сначала медленно, подбирая слова, будто разговаривал с ребёнком. Чертил окружность на листе бумаги, отмечал точки, писал формулы. Я смотрела на его руки, длинные пальцы, аккуратный почерк, никаких помарок. Он старался говорить спокойно, но когда я не понимала с первого раза, в его голосе появлялось раздражение. Когда не понимала со второго, он сдерживался, но желваки начинали ходить ходуном. На третий раз он просто переводил дыхание и начинал заново, с другой стороны.

— Синус — это игрек, — сказал он. — Косинус — икс. Запомни. Синус — вертикаль, косинус — горизонталь.

— А тангенс?

— Тангенс — это синус делить на косинус. Если косинус не ноль.

— А если ноль?

— Если ноль — тангенса не существует. Ты в этом задании не встретишь таких углов.

Я кивала, но в голове была каша. Синусы смешались с косинусами, тангенсы вообще улетели в космос вместе с котангенсами. Я смотрела на окружность, на точки, на формулы, и ничего не понимала.

Через час я отложила ручку.

— Всё, — сказала я. — У меня мозг кипит. Если я сейчас ещё раз увижу эту окружность, я её сожру.

— Посиди ещё пятнадцать минут, — сказал он, не поднимая глаз от тетради. — Мы почти закончили. Осталось три задачи.

— Я не могу. — Я встала, стул скрипнул по паркету. — Я лучше кофе сделаю. Тебе тоже сделать?