Книга Не ругайся, адвокат, страница 43 – Ария Янтарь

Он поднял голову, посмотрел на меня поверх очков. Взгляд был очень усталым.

— Сделай, — сказал он.

На кухне я насыпала в турку кофе. Молотый, свежий, который он покупал в какой-то специальной лавке за углом. Кофе пах шоколадом и орехами. Я поставила турку на плиту, включила маленький огонь. Пока кофе закипал, я стояла и смотрела на пузырьки, которые поднимались со дна.

Потом я подумала.

Подумала и насыпала в его чашку две полные ложки соли. Крупной, морской, которая стояла в баночке у плиты, рядом с солонкой. Я просто хотела сделать ему назло. За то, что он заставляет меня учить эту бесполезную науку.

Минуты через три, когда кофе поднялся шапкой, я сняла турку с огня, разлила по чашкам — ему в его любимую кружку с надписью «Обожаю своих клиентов», мне в кружку с динозавром, которую нашла в шкафу. Потом вернулась в гостиную.

— Держи, — сказала я, ставя чашку перед ним. — Кофе. Чтобы ты взбодрился и дальше учил меня этой бесполезной чуши.

Он поднял глаза от тетради, посмотрел на чашку, потом на меня. Взял её, подул, отчего пар пошёл вверх, и сделал глоток.

Я ждала.

Он сделал второй глоток. Поставил чашку на стол.

— Катя, — сказал он медленно. — Что ты положила в кофе?

— Кофе. И воду. А что?

— Соль. Ты положила соль.

Я сделала удивлённое лицо, округлила глаза.

— Правда? Ой. Наверное, перепутала. Там баночки одинаковые. Я не специально.

Он посмотрел на меня, но в глазах его не было злости.

— Сахар в шкафчике над раковиной, — сказал он. — Соль — на столе. Трудно запомнить?

— Завтра запомню.

Он взял чашку и вылил кофе в горшок с фикусом. Фикус стоял в углу, большой, раскидистый, явно старый. Я подумала, что он не переживёт ещё одной такой порции солёного кофе.

— Давай дальше, — сказал он и открыл учебник на следующей странице.

Я села напротив и уставилась в тетрадь. Синус, косинус. Единичная окружность. Через час я ненавидела математику ещё больше, чем раньше.

Артур

Я понял, что криками ничего не добьюсь, на третью ночь после того, как мы получили результаты пробного ЕГЭ.

Она сидела напротив, смотрела в тетрадь пустыми глазами, и я видел — она не понимает. Не потому что глупая. Я знал, что она не глупая. Она схватывала всё на лету, когда хотела. Когда речь шла о тренировках, о режиме — она могла рассуждать. Но в математику её мозг просто отказывался впускать. Но мне нужно было как-то пробиться через эту стену.

— Слушай сюда, — сказал я, отодвигая учебник в сторону, чтобы она видела моё лицо. — Мы будем заниматься каждый вечер. По два часа. Твоя цель — не гениальность, а минимальный балл. Это реально. Ты можешь это сделать.

— А если я не сдам?

— Сдашь. Потому что я не дам тебе провалиться.

Она усмехнулась, но промолчала. Взяла ручку, покрутила её в пальцах.

Я начал объяснять с самого начала. С азов. Говорил медленно, подбирая слова. Сначала она зевала, прикрывая рот ладонью. Потом начала слушать, я видел, как её взгляд сфокусировался на моём чертеже. Потом, удивительное дело, она начала задавать вопросы.

Я чувствовал, что до неё доходит. Медленно, с трудом, но доходит.

Через час мы разбирали задачу из реального ЕГЭ. Задача была сложная, с тремя вопросами. Я уже хотел переходить к следующей, когда она вдруг наклонилась к столу и взяла в руки бумажку. Это была распечатка графика — схема вывода допинга из организма бойца. Я забыл её убрать после вчерашней работы над делом Царя. Она лежала среди черновиков, на виду.