Книга Не ругайся, адвокат, страница 10 – Ария Янтарь

Я не хотел этого. Я не хотел быть здесь, не хотел иметь с ней дело, не хотел влезать в эту историю, от которой за версту разило безысходностью. У меня были свои планы, свои дела, своя жизнь — чёткая, подчинённая логике и контролю. И вот теперь всё это летело в тартарары. Потому что я обещал. Руслану. Мёртвому другу, который при жизни отказался от всех моих попыток помочь.

Я перевёл взгляд на могилу. Свежий холмик, присыпанный еловыми ветками, чтобы земля не размылась дождём. Дешёвый венок из пластиковых цветов — алые розы, яркие, неестественные. И крест — деревянный, некрашеный, который сгниёт через год.

«Дурак, — подумал я, и это слово прозвучало в голове так отчётливо, будто кто-то произнёс его вслух. — Какой же ты был дурак, Руслан».

Платок, которым я вытирал пальцы после прикосновения к тому животному — дяде Коле — лежал в кармане. Я выброшу его, как только вернусь домой. Вместе с перчатками. И костюм отправлю в химчистку. Они мерзкие существа, и Кате с ними делать нечего.

Но она ненавидит меня. Это было видно невооружённым глазом — в том, как она вцепилась в моё пальто, как её глаза — красивые, между прочим, карие, с длинными ресницами — метали молнии, как она шипела, глядя в мою грудь, потому что в глаза смотреть не хотела. И правильно делает. Я бы тоже ненавидел себя на её месте. Чужой мужик, который возникает из ниоткуда, разгоняет родственников, предъявляет какие-то бумаги и заявляет, что отныне он здесь главный. Что она — его собственность.

Я не просил об этом. Но Руслан доверил мне самое дорогое — свою сестру. И я не мог отказать. Не имел права.

Внутренний карман пиджака оттягивал конверт с завещанием — заверенным, подписанным, зарегистрированным у нотариуса. Руслан принёс его сам. Зашёл в мой офис, положил на стол запечатанный конверт и сказал: «Если со мной что-то случится, позаботься о Кате». Я тогда засмеялся. Сказал: «Что с тобой случится, ты здоров как бык». А он посмотрел на меня своими грустными глазами — точь-в-точь как она сейчас, только без ненависти, с усталостью — и ответил: «Я гоняю по ночам, Артур. Рано или поздно кто-то не пропустит». Он знал. Чёрт возьми, он знал, что это случится. И ничего не сделал, чтобы предотвратить. Просто пришёл, оставил конверт и ушёл в свою гонку.

Я не уберёг его. Я не настоял, не заставил бросить это дерьмо, не влез в его жизнь с кулаками, как следовало. Я просто дал ему деньги — он отказался. Предложил работу — он сказал «подумаю» и пропал на месяц. Я сдался. Отступил. Ушёл в свою идеальную, стерильную жизнь и сделал вид, что меня не касаются его проблемы.

А теперь его девчонка — такая же гордая, такая же упрямая, такая же бешеная — стоит передо мной и плюёт мне в лицо ненавистью. И я заслужил.

Я постоял ещё минуту под дождём, глядя на могилу. Потом развернулся и пошёл к выходу.

Машина стояла у ворот — чёрный внедорожник, чисто вымытый утром, а сейчас забрызганный грязью из придорожных луж. Я сел за руль, завёл двигатель, включил печку на полную мощность. Салон медленно наполнялся теплом, пахнущим кожей и моим одеколоном.

Я достал телефон. Экран был мокрым, и я вытер его о край пиджака. Набрал помощницу.

— Марина, слушай внимательно. Подготовь все документы для опеки — мне нужно оформить всё в течение недели. И свяжись с участковым. Я отправлю адрес. Нужно перекрыть доступ в квартиру для посторонних. Сменить замки. Формальное основание — несовершеннолетняя под опекой.