Книга Птичка, успевшая улететь, страница 32 – Юля Артеева

— Черт, – выдыхаю резко, отсекая поток ее сознания взмахом ладони.

— Что? Не нравится? – издевательски тянет она.

Уязвленно молчу и смотрю в сторону. Затем ворчу:

— Не был готов.

— К физиологии? Или к тому, что я не испугаюсь?

Тупо пялюсь ей в глаза, чувствуя себя дураком. Она меня обыграла, но я до конца не понимаю, как.

Так и не дождавшись ответа, Чернышевская говорит беспечно:

— Вообще-то у меня и правда все есть с собой. Поехали. Нам на остановку?

И теперь догонять приходится уже мне. Поравнявшись с ней, смотрю себе под ноги. Внутри какая-то мешанина эмоций. Хорошо бы с ними справиться до того, как мы приедем к пацанам. Ненавижу, когда другие видят мою слабость.

В трамвае Дания так же молча садится у окна, сползает на сиденье пониже и увлеченно что-то делает в телефоне. Бросив беглый взгляд на экран, понимаю, что выкладывает что-то в свой блог. Замечаю фотографию наших рук, которые выглядят удивительно красиво и… органично. Глянув второй раз, я запоминаю название.

Внезапно мне становится интересно, о чем она там пишет.

Совершенно не стесняясь того, что делаю, я достаю свой смартфон и отыскиваю ее канал. Начинаю читать и неожиданно увлекаюсь. Птичка взахлеб говорит о прочитанных книгах, снимает забавные видео, выкладывает много фотографий. И пропасть между нами становится еще больше.

Она так красиво и глубоко видит мир. А я видел, как моя мать висит на люстре. И что у нас общего?

Вы знали, что к очевидно мертвым людям скорая не торопится? Их можно понять, есть более приоритетные задачи. Живые дети, например. На такие вызовы они летят мухой. И слава богу.

Но что до тех детей, которые ждут фельдшеров, сидя на полу в ванной, потому что только там не чувствуешь отчетливого запаха смерти и дерьма?

Перевожу шальной взгляд за окно и вдруг понимаю, что нам нужно выходить. Совсем не деликатно дергаю Чернышевскую за рукав бомбера и выскакиваю на улицу. Она вылетает вслед за мной и, отдуваясь, говорит недовольно:

— Блин, нельзя было заранее предупредить?

— Отвлекся.

Дания вздыхает и через паузу произносит примирительно:

— Расскажешь о своих друзьях?

— Нам сюда. – Указываю направление и пожимаю плечами. – Да обычные ребята. Я точно не знаю, кто будет, мы все в центре познакомились.

— Тебе там нравится?

Хмыкаю:

— Странный вопрос.

— Да нет, нормальный. У тебя там даже друзья есть. Значит, не такое плохое место?

Смотрю на ее профиль с чуть вздернутым носиком. И зачем она со мной потащилась?

Произношу ровно:

— Нормальное место. Не притон, если ты вдруг подумала. Просто мы там все ущербные.

— Зачем ты так плохо о себе говоришь?

В этот момент я искренне удивляюсь. Смотрю на опавшие листья под ногами и хмурюсь. А как еще я могу о себе говорить?

Но поднимаю голову и улыбаюсь:

— Да пофиг. Не заморачивайся. Мы просто другие. Да и это не друзья мои, скорее, просто знакомые. Ну, кроме одного.

— Как его зовут?

— А что?

— Господи! – восклицает Чернышевская. – Я просто стараюсь интересоваться твоей жизнью!

— Это необязательно.

— Ой, можно я сама решу?

Следующие несколько минут идем молча. Что ж я за дебил такой?

Преодолев почти физическое сопротивление собственного организма, наконец открываю рот и говорю:

— Друга зовут Олег. Есть еще пара хороших пацанов, Ваня, например. Но он сложный…