Книга Пятая зона пульса, страница 159 – Юля Артеева

Тут же целует меня в губы нежно. Почти без языка, очень целомудренно, но вместе с тем порочно. У меня дыхание сбивается, а тело само собой выгибается навстречу Погодину.

Из последних сил я пытаюсь перевести тему:

— Ты уволишься?

— Что? — спустившись на мою шею, он ненадолго прерывается.

— Из бассейна. Говорил с начальством?

— Говорил. — Целует ключицу. — Не уволюсь.

Я смеюсь, отпихивая его. Удерживая от себя на расстоянии, спрашиваю:

— Почему? Расскажи нормально.

— Я оставлю себе постоянных клиентов и буду выходить неполные смены. Загруженность клуба позволяет. По крайней мере пока, а там дальше посмотрим.

Леша нависает надо мной на вытянутых руках, курсирует темным взглядом по лицу. Потом вдруг улыбается. Как-то мягко, ласково. И укладывается на бок рядом со мной.

Говорит:

— Хочешь, посмотрим что-нибудь? И потом я домой поеду.

— То есть прям вот посмотрим? — уточняю с некоторой долей сарказма.

— Если хочешь. Я умею просто обниматься, Ника. Лежать вместе, держать тебя в своих руках. Молчать, обсуждать фильм или планы на будущее. Я все могу с тобой.

Я утыкаюсь носом ему в грудь. Дышу. Живу.

Говорю:

— Я тоже могу все с тобой.

Леша опускает руку и просовывает два пальца за пояс моих джинсов, оттягивая его.

Произносит, приподняв брови:

— Но можем сначала похулиганить.

— Да?

— Да. Я закрою дверь, а ты разденься. В нашей заметке неравный счет, я исправлю.

Погодин, высунув язык, облизывает мои губы, а затем прихватывает их настойчиво.

Шепчет:

— Я тебя люблю.

Мне снова хочется заплакать, но на этот раз от того, что даже в такие темные времена я смогла найти свой свет. Или это он меня нашел. В любом случае с таким маяком мне больше ничего не страшно.

Леша

— Ты мне не отец, — на полном серьезе выдает Никита.

Смотрю на него, не моргая, и он пялится на меня с таким же непроницаемым таблом. А потом, не сдержавшись, хмыкает и начинает ржать. Я отвечаю тем же и прикладываю кулаком в плечо.

Ворчу, отсмеявшись:

— Придурок малолетний.

— Эй! А выбирать выражения?

— А не быть ослом? Твоя девочка даже Нике писала.

Ник, тяжело вздохнув, откидывает голову и выдает страдальческий стон в небо. Крутанувшись вокруг себя, плюхается в садовое кресло, шурша объемной зимней курткой.

Рубит раздраженно:

— Это не моя девочка, и я в душе не… — заметив мой взгляд, перестраивается, — не знаю, откуда у нее номер Ники. Откуда они все его берут?!

— По рукам передают, — усмехаюсь и переворачиваю шампуры.

— И че ты щемишь меня за мат? Выключай батю! Давай перестроимся обратно хотя бы на старшего брата.

Кидаю на парня внимательный взгляд и понимаю, что заводится он не от моих наставлений, его беспокоит что-то другое.

Поэтому присаживаюсь на крыльцо бани и упираюсь локтями в колени. Вечер сегодня потрясающий. Морозный, аж звенящий какой-то. Снега намело столько, что мы с папой утром еле раскидали все в четыре руки, чтобы очистить дорожки и парковку для машин.

Накинув на голову капюшон, возвращаю руки в прежнее положение и зову:

— Ник.

— Ну?

— Тебя дата волнует?

Он морщится и отворачивается, но его лицо все еще освещает фонарь у бани, поэтому я без труда читаю на нем смятение и даже некоторое отвращение.

Никита пожимает плечами и отвечает безразлично:

— Прошло уже много лет. Даже не юбилей.