Книга Пятая зона пульса, страница 157 – Юля Артеева

Я снова веду ладонью по его мягким волосам.

Говорю тихо:

— Почему нет? Думаю, это возможно.

— А в той вселенной Леша с нами?

Я улыбаюсь, угадывая во тьме то, насколько сосредоточенной сейчас выглядит мордашка брата.

Отвечаю искренне:

— Думаю, Леша с нами в большинстве из вселенных.

— Хорошо.

— Он тебе нравится?

— Я его люблю, — признает Никита, кажется, проваливаясь в сон. — Он не уйдет?

— Я не хочу обещать, Ник, но… я надеюсь, что не уйдет.

Брат бормочет совсем уже неразборчиво:

— А он не умрет?

— Нет, — произношу шепотом. — Иначе я сама его убью.

В ответ раздается только мерное сопение. Мы с ним оба перенервничали на ужине у Погодиных, а Никита теперь реагирует на стресс только одним способом: засыпает. Врач сказал, что это нормально, так что я просто убеждаюсь, что он достаточно глубоко погрузился в сон, касаюсь губами его лба и выхожу.

Иду в бывшую спальню родителей и останавливаюсь в дверях. Я перенесла сюда некоторые свои вещи, чтобы комната перестала пугать меня воспоминаниями, и теперь смотрю за тем, как Леша лежит на диване под моим пледом с котиками и пялится в экран телефона.

Подняв на меня глаза, он спрашивает:

— Спит?

— Да.

— Как он?

— Устал. — Пожимаю плечами. — Спрашивал, можно ли к маме.

Погодин откладывает телефон и обращает на меня внимательный взгляд. Уточняет:

— Типа — «я хочу к маме»? Или что просто хочет навестить?

— Ой, нет, — я трясу головой. — Не так, что ему здесь с нами плохо. Я думаю, Ник давно привык, что мы с ним только вдвоем. Просто хочет навестить.

— Ему ведь нельзя? Хочешь, попробуем договориться?

Нахмурившись, я опускаю взгляд в пол. Не хочу. Человеческое тело, в котором почти нет жизни, выглядит страшно. Неестественно. Нелицеприятно.

Говорю наконец:

— Нет, не хочу. Ник не помнит половину из того, что было на набережной, пусть так и будет. И я не буду прибавлять ему травмирующих воспоминаний. По правилам реанимации ему туда нельзя, на этом все.

— Как скажешь. — Кивает серьезно и протягивает ко мне руку: — Иди пожалею.

И мне вдруг хочется разрыдаться. Вот мой дом. Вот этот парень, который сыпет пошлостями, занимается сексом каждый раз как в последний, говорит абсолютно все, что думает, но при этом играюче решает все мои проблемы, всегда остается рядом и даже, кажется, искренне любит моего брата. Это мой дом.

Резко сорвавшись с места, я очень быстро преодолеваю расстояние между нами и с размаха приземляюсь сверху, крепко его обнимая.

— Черт, — выдыхает Леша сдавленно. — Кажется, пару ребер сломала.

— Серьезно? — бормочу.

— Нет. Я цел и полон сил. Но рухнула на меня ты красиво.

Пока я фыркаю от смеха, Погодин обхватывает меня руками, укладывает рядом с собой, гладит по голове, целует щеки. От него все еще едва уловимо пахнет хлоркой, но я затягиваюсь его запахом под завязку.

Спрашиваю неуверенно:

— Я не понравилась твоей маме?

— Как ни странно, она назвала тебя хорошей девочкой.

— Правда? — уточняю, нахмурившись. — Там потом было «но»?

Леша смотрит на меня так, как делал это раньше, когда я не могла прочитать его эмоции. Совершенно бесстрастно.

Потом отвечает:

— Нет, не было. Родители от вас в восторге, а папа уже забил себе в календарь поездку в парк аттракционов.

— Неловко, что…

— Ника, — перебивает он, — забудь это слово. Все очень даже ловко. Когда посмотришь на моего отчима, который скупает для Ника все игрушки и бегает с ним по каруселям, поймешь, что это развлечение больше для него, чем для твоего брата.