Книга Пятая зона пульса, страница 11 – Юля Артеева

Выдавливаю:

— У нас так не работает. Там нет никаких датчиков, он просто будет пытаться убить вас до последнего.

Громко хмыкнув, тренер шагает на площадку, позволив наконец дверям сомкнуться.

— Не знал, — резюмирует коротко.

А потом, чуть приподняв подбородок, принюхивается. Смотрит на меня снова как-то безэмоционально, но тем не менее пристально.

Мои щеки, конечно, тут же предательски краснеют. Прекрасное первое впечатление мы, должно быть, произвели в акваклубе! Видимо, придется искать для Никиты новый бассейн.

Разглядывая собственные кеды с невероятным интересом, я оправдываюсь:

— Тут… вышло некоторое недопонимание с соседями. Но все оказалось не так плохо.

Сама украдкой тяну в себя воздух и понимаю, что в нем, конечно, висит запах гари. Ладно, пусть этот симпатичный тренер думает, что это я идиотка и оставила включенным утюг, или плиту, или что ему там подкинет фантазия. Все равно видимся последний раз.

Потому свою тираду завершаю гораздо более уверенно и формально:

— Мне жаль, что мы доставили вам такие неудобства.

Оторвавшись от созерцания шнурков, несмело поднимаю взгляд. Красивый он, конечно. Выглядит просто и расслабленно. Стильные кроссовки, спортивный костюм, распахнутый объемный пуховик. Все вещи явно новые, а они всегда смотрятся необъяснимо выгоднее, чем чистые и выглаженные, но старые. Поэтому мне становится стыдно и за свои джинсы и за футболку с надписью «в моем омуте черти топятся». Именно на ней Алексей и останавливает свой взгляд. Красные пятна с моих щек, судя по ощущениям, плавно опускаются на шею.

Злюсь на то, что он видит меня вот такой: в старом подъезде, воняющим копотью, в дурацких шмотках и уязвимую.

Прижимаю брата к своему боку покрепче и выпаливаю:

— А вы чужих детей не катали бы на машине. Вообще-то это можно расценить как похищение.

С наслаждением наблюдаю, как тренер наконец отрывается от надписи и смотрит мне в глаза, удивленно поднимая брови. Уточняет:

— Похищение?

— Ну да. Разве не слышали, что детей, которые потерялись, нельзя никуда уводить? — продолжаю напористо, хотя сама, если честно, уже сбилась и потеряла нить. — Нужно… э-э-э… оставаться на месте и сообщить в специальные службы.

— Мне нужно было сообщить в полицию? — снова переспрашивает, но с такой интонацией, как будто я тут же должна осознать, какую ерунду несу.

Нет, чисто технически — права я. Но в этой конкретной ситуации как будто бы он… Черт, ему нужно было просто оставить Никиту в клубе, я бы приехала за ним чуть позже. Нашелся еще один неравнодушный!

— Нет, — огрызаюсь. — Просто… делюсь информацией. Если в следующий раз найдете бесхозного ребенка, не надо его никуда везти, он, может, вообще адрес неправильно запомнил. Или от родителей прилетит. Не все же такие милые, как я.

На последней фразе Алексей откровенно прыскает от смеха и поспешно прикрывает рот ладонью. Но я успеваю заметить, что улыбка его простит, и не уверена, что в хорошем смысле.

— Действительно. Вы очень милая, — отвечает на полном серьезе. И, подумав, добавляет: — Вероника.

Уголки моих губ дергаются, едва сдерживая улыбку. Кажется, он меня дразнит, и впервые мое полное имя не бесит так, как обычно.

— Спасибо. — Я делаю паузу и произношу с издевкой: — Александр.

Тренер прищуривается, сканируя выражение моего лица, а потом усмехается.