Книга Воин и Цветок, страница 41 – Яна Епринцева

Рыдания рвутся из горла, но я давлю их, давлю изо всех сил. Не стоит рыдать, он моих слёз недостоин.

Жаль только, когда душа рвётся на части, голос разума тонет в пучинах боли. И сколько бы я уговаривала себя не показывать слёз, они всё равно прорываются и текут по щекам.

От этой боли темнеет в глазах, дурнота подкатывает к горлу, силы совсем покидают. Опускаюсь на деревянный помост, всё своё внимание концентрирую на том, чтобы продолжать просто дышать. В ушах стучит кровь, голова разрывается от боли.

Не слышу и не вижу, что происходит вокруг, даже восторженный рёв толпы воспринимаю отрешённо.

Должно быть, счастливчик определён. Хм… счастливчик? Сомневаюсь. Разве можно быть счастливым с женой, которая ненавидит?

Закрываю глаза, зажимаю уши руками, чтобы не слышать и не видеть, что происходит. Не хочу, не могу.

— Поднимайся! — грубый окрик заставляет вздрогнуть.

Сильная рука обхватывает моё запястье и тянет вверх, рывком поднимая на ноги.

Это он. Тот, кто целовал, кто ласкал совсем недавно. Тот, кто стал моим первым.

Сквозь лавину боли прорывается злость. Резкими движениями вытираю слёзы. Мне не нужна пелена перед глазами, а хочу посмотреть ему прямо в лицо.

— Оставить меня! Я тебя ненавижу! Ненавижу, понял? — выплёвываю, задыхаясь. — Будь ты проклят вместе со всеми своими богами, Ратибор! С каждым из тех, кому ты так слепо поклоняешься!

Слова вылетают как пули, я вкладываю в них всю свою боль. Хочу ранить. Хочу пробить его броню. Хочу увидеть хотя бы проблеск вины в глазах, которые ещё ночью смотрели на меня с обожанием. Но натыкаюсь на лёд.

Ратибор смотрит прямо на меня, взгляд его пуст и надменен. Ни тени жалости. Ни один мускул не дрогнет на точёном лице. И этот холодный, безжизненный взгляд страшнее любого удара.

Ему всё равно. Ему действительно всё равно. Он стоит, прямой, безупречный и даже не моргает. Жрец, исполняющий волю небес. Нет! Мёртвое изваяние, у которого никогда не было сердца.

— Твоя судьба решена, Леля, — раздаётся над площадью его голос.

Ровный. Чужой. Лишённый малейших эмоций. Он звучит так, будто Ратибор зачитывает приговор незнакомке, а не отдаёт ту, которую ласкал прошлой ночью.

Толпа взрывается диким рёвом. Тяжёлые шаги сотрясают деревянный настил помоста. Перевожу взгляд на того, кто поднялся за мной. тЯ узнаю его сразу, и изнутри обдаёт новой волной ужаса. Яробор. Тот самый сокол, что хотел присвоить меня в лесу. Что же… его желание сбылось.

На губах Яробора играет хищная усмешка победителя. Его чёрные волосы перехвачены обветренным кожаным ремешком, на груди тяжело вздымается кованый доспех. В глазах горит неприкрытое, торжествующее превосходство. Грубый воин искренне доволен тем, какой трофей достался ему сегодня.

Он делает шаг вперёд, бесцеремонно оттесняя Ратибора плечом. Жрец отступает послушно, даже не взглянув на меня напоследок.

Огромная, мозолистая ладонь по-хозяйски перехватывает мою руку. Хватка железная, пальцы горячие, твёрдые — они намертво сковывают моё запястье, не оставляя ни единого шанса вырваться. Яробор дёргает меня к себе, заставляя прижаться к его холодному нагруднику, и оборачивается к ревущей площади.

Высоко вскидывает мою руку вверх, демонстрируя толпе своё законное право владения. Площадь заходится в экстазе, воины бьют мечами о щиты.