Книга Воин и Цветок, страница 40 – Яна Епринцева

Мужчина грузно опускается на доски, и я понимаю — он уже немолод, но при этом также статен, широкоплеч и высок, как и остальные воины. Волосы его почти все поседели, лишь кое-где проглядывают золотистые пряди.

Ратибор почтительно склоняет голову. Все, кто окружают помост, делают то же самое. Одна я продолжаю стоять, обхватив себя руками, и не пытаюсь кланяться. Но никто от меня этого и не требует.

— Приветствую, княже!

— Здрав будь, Ратибор, — отвечает сокол. — Какую весть ты принёс нам?

Бывший страж выпрямляется. Оглядывает толпу янтарными глазами и поднимает руки.

В тот же миг вокруг его тела появляется тёплое бело-золотое свечение, на помост налетает порыв ветра, заставляя волосы Ратибора взлететь над головой. Они тоже светятся, придавая ему вид потустороннего существа.

Изумлённый вздох проносится над площадью.

— Так ты теперь жрец? — выдыхает князь. — Какую весть ты принёс нам, Ратибор жрец Стрибога?

Ратибор не спешит отвечать. Он опускает руки и оглядывает собравшихся на площади взглядом, горящим неземным светом.

В воздухе повисает тишина. Кажется, даже время останавливается, и ветер замирает, повинуясь, неслышному остальным, приказу жреца.

— Боги призвали эту женщину в наш мир. И призвали её не случайно. Она предназначена в жёны воину.

В толпе пробегает шепоток. Князь бросает быстрый взгляд в мою сторону и вновь оборачивается к Ратибору.

— Что же, добро. Пусть станет верной женой одного из сынов нашего отважного рода. Как ты желаешь выбрать достойного? По величине кошелька, иль, может, посредством поединка?

Делаю шаг назад, озираюсь по сторонам, ища пути к отступлению. Но из-за пелены слёз почти ничего не вижу. Грудь распирает адская боль. Несчастное сердце моё разбилось на сотню острых кусков, и каждый из них впивается в плоть, режет с усилием по живому, будто желая выбраться наружу. Ещё чуть-чуть… возможно, осталось лишь сделать вдох, и они разлетятся по помосту окровавленными ошмётками.

Я хочу кричать, проклинать во весь голос предателя, что так цинично воспользовался мной и привёл на торги. Выставил напоказ перед толпой мужланов, решая, кому продать, как породистую лошадь. Хочу, но не могу, горло стянуто, и эта удавка из колючей проволоки затягивается всё сильнее и сильнее.

Трудно дышать, трудно держать спину прямо, трудно даже стоять на ногах. Держусь из последних сил.

— Нет, поединка не будет. Я сам укажу на того, кто станет мужем иномирянки. Стрибог подаст знак, — как сквозь вату доносится до меня голос Ратибора.

Но я уже не смотрю, мне неважно, кого он выберет, и как будет выбирать. Мне плевать на богов, на их знаки, на всё остальное. Я знаю лишь одно: если бы Ратибор захотел, он остался бы со мной. Остался, и никто не сказал бы ему ни слова! Даже отговорка с обетом безбрачия просто пустой звук, после того, что между нами было.

И сейчас, стоя на помосте под пристальными взглядами сотен любопытных глаз, я отчётливо понимаю — Ратибор просто воспользовался мной.

Использовал, позабавился, поигрался с наивной дурочкой, что влюбилась с первого взгляда. А теперь отдаёт другому, даже не подумав со мной объясниться, спросить моего мнения. Все эти слова про богов, про предназначение, лишь пустой звук, отговорки мерзкого предателя, растоптавшего моё сердце.