Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 350 – Пеппер Винтерс

Я чувствовал на языке ее ускользающее существование и слышал, как все тише бьется ее сердце. Но приказы ее были просты.

Не. Вмешиваться.

И пока жизни ее не касалось ни прошлое, ни ее сила, я должен был стоять в стороне и позволить ей умереть. Я должен был позволить ей умереть. Потому что она была частью жизни и хотела ощутить ее.

Но… существовало одно правило. Одно нерушимое правило.

Если смерть придет за ней в такой же смертной форме, какую носила и она. Если смерть почувствует ее силу и позволит ей вспомнить то, чего он сам не должен помнить. Если смерть попытается назвать эту девушку своей…

Тогда мы должны остановить его. Вмешаться.

Сделать все, что в наших силах, чтобы держать их подальше друг от друга. Смерть нельзя было убивать.

Он должен был стать частью нашей стаи, разделить наши тени. Но ее он разделить не мог.

Потому что она ему не принадлежала. Она принадлежала нам.

Всем нам.

Лишь благодаря ей мы существуем…

Я резко отпрянула назад, и видение исчезло. Альфа поймал мой взгляд и тоже сделал шаг назад, склонив свою огромную рогатую голову.

— Ты знал, – прошептала я. – Все это время.

Салак заскулил и завилял хвостом.

— Ты принял Дарро в свою стаю, потому что он тоже был созданием ночи… как и ты. Благодаря ему ты носишь рога и возвышаешься над остальными волками.

Он прищурился, будто бы соглашаясь со мной.

Я потерла кожу над сердцем.

— Значит, это правда? Мы сами установили эти правила? Мы сами выбрали забыть…

Салак снова вильнул хвостом.

— Но теперь… мы ведь были вместе…

Салак опустил величавую голову и заскулил. В его разуме я тоже увидела смерть, хаос и кровопролитие. Я задрожала: дым сгорающего мира заполнил мои ноздри.

— А если я не хочу, чтобы это случилось? – выдохнула я.

Волк поднял голову и лизнул меня в щеку, слегка фыркнув.

Он не поделился со мной своей волчьей мудростью. Не показал никаких видений. Молчание его было мне ответом.

Я опустила плечи и наконец поняла, что сделала. И что сделал Дарро.

Стихии и звери пытались следовать нашим правилам… и не справились. Им больше не с чем было бороться. Незачем было вмешиваться.

Будущее невозможно было изменить.

Стоявшие за Салаком волки тоже заскулили. Один из самцов поменьше запрокинул голову и завыл – от жуткой песни его по коже разбежались мурашки.

— Салак? – спросил глубокий, так приятно знакомый мне голос. – Что такое? Почему все…

Дарро вышел из пещеры со сжатыми кулаками. Мышцы живота напряглись. Его дымчатые волосы спутались так же сильно, как в тот день, когда я его встретила. Щеки были побриты, а землянистого цвета кожа местами зеленела – будто бы он дрался с подрастающими волчатами. В глазах его мелькнули серебристые кольца. Взгляды наши встретились.

Я вздрогнула от невероятной силы его присутствия. Я выбрала его.

И наконец поняла, почему нам не суждено быть вместе… одновременно прекрасно понимая, что я всегда буду принадлежать ему.

Мне не стоило сюда приходить.

Я не должна была хотеть его из-за прошлого, которое так и не вспомнила до конца.

Я повела себя себялюбиво, возжелав его и плюнув на будущее, которое должна была спасти.

Но я не могла остановить изливающуюся из меня любовь: она сияла золотом и жемчужными звездами. Связывала нас вместе.

Пусть отношения наши запретны. Но мы сами так решили – и никто больше.