Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 232 – Пеппер Винтерс

Успокоить. Защитить.

Но как только тени мои коснулись раскаленного сияния Руны, что-то случилось. Оглушающий взрыв.

Душераздирающий треск.

Мы закричали и упали на колени. Свет ее угас.

Расколотое воспоминание втянуло меня в себя. Глубоко.

Она появилась так же внезапно, как и я.

Разрыв в воздухе, порыв ветра, вспышка солнечного света… я больше не был один.

Они сияла золотым блеском – так, словно кости ее были сотканы из солнечного света, а кожа не могла удержать скрывающийся под ней огонь. Ее белые волосы походили на сердце горящей звезды, пузырящейся жизнью и мощью.

Тишина, преследовавшая меня с самого пробуждения две ночи назад, стала вдруг громче.

Не такой сильной. Не такой плотной. Не такой удушающей.

Она прогнала тишину своим дыханием. Смягчила ее одним своим присутствием.

Она медленно подняла голову и заметила меня. Брови на ее безупречном, сияющем солнцем лице поползли вверх. Глаза напомнили мне о двойных звездах – зеркала ее души, ослепляющие желтым сиянием.

Мы были одинаковыми, она и я.

У нас было по две ноги, две руки, два глаза и по живому сердцу. Я знал, кем она была.

Она знала, кем был я.

Я хмыкнул, предвкушая потенциал этой встречи.

– Мы здесь одни, – прошептала она, отводя взгляд.

И я почувствовал это – отсутствие ее внимания. Кожа будто бы похолодела, а сердце приуныло. Даже в животе что-то скрутилось в узел… мне хотелось, чтобы она вновь посмотрела на меня.

Какие хрупкие у нас были оболочки. Такие беспомощные перед этой разбивающей кости, вырывающей дыхание эмоцией.

– Здесь нет жизни, – она посмотрела на тянущуюся до самого горизонта пустошь. Плоскую и ничем не примечательную. Коричневую и незапоминающуюся.

Ничего, кроме нас и звезд…

Метка в виде полумесяца на моем бедре расколола видение, вернула меня в тело, которое теперь казалось чужим. Обжигающее пятно горело и истекало свежей кровью.

Руна громко охнула от боли, и я поднял голову.

Я знал еще до того, как увидел: ее метка тоже кровоточила.

Она опустилась на колени, как и я, впилась пальцами в землю, чтобы удержать равновесие. Я поднялся.

Чтобы подойти к ней. Но…

Что-то ударило меня по плечам. Что-то ледяное, тяжелое и яростное.

Я рыкнул и упал грудью на землю. Преклонил колени. Я начал бороться.

Ударил в грязь, вновь попытался подняться. Но все зря.

Я не мог пошевелиться. Даже чуть-чуть.

Я дернулся и забился… в невидимых путах?

На меня продолжали давить. Я едва мог дышать.

Что происходит?

Зетас куснула меня за плечо, захныкала. Почувствовала, что меня поймало что-то невидимое ее глазу. Волчица обошла меня в попытке найти слабое место незнакомого врага. Солин схватил за локти Руну и тоже поднял ее на ноги.

— Не надо!

Я проревел эту фразу через нашу духовную связь. Попытался воспользоваться смертными губами.

Но все молчало. Я боролся с невидимым врагом, а Руна печально покачивалась.

Она искала меня. Плакала по мне.

Я ждал, когда она заговорит со мной прямо в голове, но… ничего.

Руна посмотрела на Солина: тот потер ее потухшие руки и схватил прядь белых волос, а потом уронил их – искал остатки пламени.

Чтец огня склонил голову к Руне и прошептал ей что-то на ухо – так, чтобы никто не услышал. Я забился сильнее, пытаясь вырваться из-под прижимающего меня к земле давления.

Но что бы за существо, что за магия ни поймали меня, давление лишь усилилось. Горло почти прижалось к коленям, и я едва мог смотреть на девушку, которую должен был защищать.