Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 230 – Пеппер Винтерс

Это казалось неправильным.

Я совершила ошибку.

Я… я не могу этого сделать.

— Руна… – Солин притянул меня поближе. – Уже почти все. Призови свое пламя – и потом можешь идти.

Идти.

Да, я хотела уйти.

Больше всего на свете.

— Пламя, Руна, а потом ты свободна.

Свободна…

Простой огонек… и я останусь с Дарро наедине.

Я закрыла глаза и утонула в нервном беспорядке, царящем внутри меня. В запертой внутри меня энергии, в моей тревоге, непонимании и вине.

Все это смешивалось и переворачивалось.

Я превратилась в комок едва сдерживаемого напряжения. Переполнилась до краев.

Мне не давали сбежать. Мне запретили прятаться…

— Руна… – приказал Солин.

Я закрыла глаза и сдалась.

– Пылай…

Мне нужна была всего искра. Маленький огонек.

Тишайший призыв.

Вся эта скопившаяся нервная энергия. Вся эта ослепляющая мощь.

Она превратилась во что-то неподконтрольное.

Племя затихло. Мертвая тишина. Ноги больше не били о землю. Радостные голоса замолкли на полуслове. Солин отпустил мой локоть, и я открыла глаза.

Я моргнула и увидела пылающий мир.

Посмотрела на свои пепельные татуировки: кожа моя сияла ослепительно-белым золотом. Надо мной вился черный дым. Пламя шипело и трещало.

Над ладонью моей не появилось огонька. Я горела ярче солнца.

Я горела так живо, так… словно не принадлежала этому миру. И все люди Нил медленно опустились на колени, один за другим.

Они смотрели на меня.

Шептали молитвы.

И поклонение их вонзилось в мою плоть, подкармливая ложное ощущение дома. Я поверила в то, что я та, кем не являюсь. Я увидела будущее, которое не было моим.

Я совершила ошибку.

Ужасную, ужасную ошибку.

Я должна была стать кем-то другим. Это было неправильно.

Из травяного моря появился Дарро, рядом с ним шла серебристая волчица. Губы его изогнулись в тревоге.

Наши глаза встретились.

Сердце раскололось. Рассыпалось на части.

Что-то внутри подсказало мне, что с этого момента все изменится. Все мои надежды.

Все мои мечты.

Они растаяли как дым, потому что я наконец увидела. Увидела, что должно было произойти.

Как я могла быть такой слепой…

Я должна была увидеть это раньше.

Должна была понять.

Должна была сбежать.

Дарро

Ей не стоило этого делать.

Я просил ее у реки: не призывай этот свет, этот жар, эту силу. Но, как и у реки, чем дольше Руна стояла в сердце самого огня, тем сильнее переставала походить на саму себя. Линии ее волос, ее лица, ее тела сияли все ярче и ярче, пока люди племени Нил не сощурились и не прикрыли глаза ладонями – так ярко пылала золотом Руна.

Зетас зарычала рядом со мной, переступила с лапы на лапу. Она боялась. Она чувствовала, что сила Руны опасно трещала. Волчица чувствовала то же, что и я: если сила эта вырвется, то все травяное море, все живущие в нем превратятся в пыль.

Вождь и предводительница схватили Солина и принялись с ним яростно шептаться. Их сын перенес вес с раненой ноги на другую и стоял, широко открыв рот и наблюдая за сияющей сферой, в которую превратилась девушка. Та самая девушка, которой он хотел причинить боль.

Руне не стоило показывать всем, сколько мощи течет в ее венах. Такая сила пугает людей, и те начинают либо слепо поклоняться ей, либо с яростью ненавидеть.

Магия Руны была моей противоположностью. Я мог призвать тьму даже в самый яркий день.