Онлайн книга «Когда мотылек полюбил пчелу»
|
— Да. Солин замер, а потом кивнул и повернулся к племени. Мужчины и женщины, дети и старики – все наблюдали за ним с восторженным вниманием. На разноцветной коже сияли отблески пламени. Солин поднял чашку и властно объявил: — В огне и его свете ты, Руна, и ты, Актор, связаны его мощью. С вас будет спрошено, вам будет указано, и теперь вы должны служить величайшему добру. Руна попыталась сделать шаг назад, но дернулась, словно что-то удерживало ее. Глаза ее наполнились паникой. — Солин, прошу. Хватит… – спина ее прогнулась, словно что-то заползло в ее горло и заткнуло ее. Повелитель духов опустил голову. Он дрожал. Прошло несколько мгновений. Солин не двигался, но потом огонь взвился с громким треском, и чтец огня тоже поднял голову. Глаза его сияли сожалением. — Мне так жаль. Я извивался и боролся, боролся, боролся… Я должен был поспешить! Солин снова заговорил громче, но почти поверженно: — Перед вами стоят ваши будущие правители. Оба они поклялись ставить ваши жизни прежде своей, ваши желания прежде своих. Их жизни связаны службой, и теперь они должны связаться и кровью. Солин схватил левую руку Руны и сочувственно скривился, когда она закричала: татуировки ее все еще болели. Он что-то прошептал. Чтец огня поник всем телом, но руки не разжал. Руна попыталась вырваться, но она как-то странно двигалась. Замедленно и спутанно, словно ее тоже удерживали. Как и меня. Удерживая ее, Солин коснулся левой ладони Актора и притянул сына вождя ближе. Татауировка Актора блестела от крови: на коже его – знакомый символ. Такой же, какой я видел на Руне. Сердце забилось о ребра. Нет. Он не станет. — Не надо! – прорычал я. – Руна! «Она не принадлежит тебе. Она не может стать твоей. А теперь никогда и не станет». Голос этот пронесся по моей голове ядовитым ураганом. Я замер, тяжело дыша. Я никогда не слышал этот резкий тон. Невидимая мощь еще сильнее вжалась в мою спину, заткнула мне рот невидимыми же веревками. Я задыхался от этого тошнотворного присутствия льда и силы. Я свирепел, ощущая, как рот и нос забивает плотная тишина. «Мы оказываем тебе услугу. Делаем то, о чем ты сам попросил». Язык не мог мне помочь, губы сжались. И я заговорил прямо в голове, отвечая так же, как ко мне обращались: «Я ни о чем не просил». «Просил. Ты заставил нас пообещать. Нас всех. Смертных, животных, стихии и прочих сущностей. Нам всем пришлось пообещать. Пообещать. Пообещать». — Пообещать что? «Защищать». — Защищать кого? «Нас. Их. Все вокруг». — От чего? «От тебя. И от нее. От вашей близости,– голос опустился на тон, словно пойманное ветром перо, и холодная мелодичность превратилась во что-то неприятное и мрачное. – Квелис пал. Локат пала. Ветак пал. У Ривозы получилось». Я похолодел. «Ривоза…» Мертвый язык застыл в воздухе. Я пошевелился под невидимыми путами. «Ты – стихия?» «Все мы стихии. Мы дышим и живем, как и она. Мы задыхаемся и умираем, как ты. Мы – единственная стихия, которая имеет значение… без нас ничего не будет. С тобой ничто не выживет. Но с ней… все будет процветать». Я перестал бороться. «Мы отпустим тебя, мастер над луной. Уже почти все», – зимний порыв ветра нажал на подбородок, запрокинул голову, заставил меня посмотреть на Руну и Актора, которых все еще держал Солин. |