Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 83 – Виктор Алеветдинов

Сяо-Лань мысленно добавила обоих в список людей, которых хотелось ударить чайником.

— Я отвлеку.

— Нет.

— Вэй.

— Ваши отвлечения часто становятся самостоятельными преступлениями.

— Зато успешными.

Он посмотрел на печать у себя на груди, потом на ключ.

— Печать заставляет меня выбирать разумное. Разумное сейчас — аккуратная кража без скандала.

— О, мне нравится этот этап болезни.

— Не увлекайтесь.

План был прост: Сяо-Лань изображает невесту, сомневающуюся в выгодном браке, Вэй подходит к родословным с бывшей чиновничьей осанкой и снимает ключ под видом проверки шнура. Цикада должен молчать, что немедленно счёл унизительным.

— Твоя роль — не съесть ключ, — сказала Сяо-Лань.

— Я расту как профессионал.

— Докажи.

Она подошла к женщине-фениксу и сделала лицо послушной невесты. Получилось настолько плохо, что та сразу насторожилась.

— Вы из какой семьи?

— Из той, где женщины слишком часто задают вопросы.

— Не слышала.

— Нас стараются не упоминать в приличных хрониках.

Толстый сват хмыкнул.

— Молодая госпожа шутит.

— Пока да.

Сяо-Лань наклонилась к родословной.

— Скажите, если девушка сомневается в союзе, а семья считает его благоприятным, как оформить сомнение, чтобы оно никому не мешало?

Женщина-феникс расслабилась. Они всегда расслаблялись, когда слышали правильную мерзость.

— Сомнение переносят в приложение. Главное — не допустить публичного отказа. Публичный отказ оставляет след.

— А если девушка упряма?

— Ей предлагают увидеть последствия.

— Чьи?

— Всех. Упрямство редко выдерживает чужую боль.

— Как практично.

В это время Вэй подошёл к столу с ключом. Он двигался спокойно, но теперь Сяо-Лань видела разницу: это была не покладистость печати, а старая дисциплина, временно одолженная у прежней должности. Он взял родословную, нахмурился над печатью, переставил свиток и пальцами задел красный шнур.

Ключ качнулся.

Цикада шепнул из шпильки:

— Почти. Уважаемые зрители, стажёр совершает преступление среднего изящества.

— Молчи, — прошипела Сяо-Лань.

Женщина-феникс прищурилась.

— Что?

— Говорю, девушка должна молчать?

— В идеале — да.

— А если не молчит?

— Значит, кто-то плохо работал до свадьбы.

Вэй снял ключ. Пластина исчезла в его рукаве. Сяо-Лань почти позволила себе победный вздох, но за спиной раздался мягкий голос:

— Прекрасно исполнено.

Все обернулись. Архивариус Су стоял у входа во внутренний круг без маски. Серый халат среди красных и золотых одежд выглядел скромно; лицо спокойное, руки сложены в рукавах. Он не казался ни удивлённым, ни разгневанным — только чуть усталым, как человек, который заранее знал конец сцены и дождался нужной реплики.

Вэй замер. Красная лента на запястье Сяо-Лань натянулась.

— Су, — сказала она.

— Госпожа Ли. Вэй Жэнь. Рад видеть, что печать ещё не сделала вас благоразумными окончательно.

Вэй шагнул ближе к Сяо-Лань, закрывая рукав с ключом.

— Отойдите.

— Вы всё ещё говорите так, будто имеете печать на поясе.

— Она мне не нужна, чтобы видеть преступление.

Внутренний круг затих. Свахи и старейшины смотрели на Су не как на архивариуса Палаты, а как на хозяина. Сяо-Лань уловила это по опущенным глазам и почтительным паузам: они знали не всё, возможно, но достаточно, чтобы уступить ему место.

— Вы служите Свату, — сказала она.