Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 84 – Виктор Алеветдинов

Су посмотрел почти ласково.

— Формулировка неточная.

Вэй резко поднял голову. Это была его фраза, только мягкая, чужая, почти насмешливая.

— Я не служу ему, — продолжил Су. — Я храню то, что от него осталось. И то, что однажды было мной.

Цикада пискнул:

— Прошу повторить для протокола с меньшим ужасом.

Су шагнул в центр круга. Бронзовые чаши с дымом погасли одна за другой. На полу под его ногами проступил знак пустого лица.

— Безымянный Сват — не мой хозяин.

Он поднял руку, и на ладони на миг появилось гладкое пустое лицо.

— Это моё прежнее имя.

Внутренний круг поклонился — не низко, но достаточно. Вэй схватил Сяо-Лань за руку. Печать на его груди вспыхнула так ярко, что красный свет проступил сквозь ткань.

Су улыбнулся впервые не мягко, а почти печально.

— Вы искали ядро печати в Нижнем архиве. Очень хорошо. Значит, пора показать вам, почему люди сами попросили меня забрать у них выбор.

Нефритовый ключ в рукаве Вэя нагрелся. В каменном полу под их ногами открылась дверь, которой мгновение назад не было.

Дверь в полу не открылась — пол просто отказался быть полом. Каменные плиты под ногами Вэй Жэня разошлись без скрипа и предупреждения. Он успел схватить Сяо-Лань за руку, она успела выругаться, Цикада №108 успел заявить: «Падение без акта приёмки не засчитывается!» — и все трое вместе с красной лентой временной помолвки, брачным ключом и остатками достоинства рухнули вниз.

Падение длилось недолго. Воздух тянул мягко, магия подхвата работала аккуратно: их не сбрасывали, а доставляли, и это нравилось Вэю гораздо меньше.

Они приземлились в круглом зале с зелёными архивными огнями. В стенах чернели тысячи ячеек; в каждой лежал свиток, коробочка, фраза в стекле или красная нить на костяной катушке. В центре стоял древний стол. На дальнем конце был Су: серый халат без складок, мягкое лицо, руки на столе. На ладони проступало гладкое пустое лицо, как печать под тонкой бумагой.

— Нижний архив, — сказал Су. — Добро пожаловать.

Сяо-Лань поднялась первой.

— У вас отвратительное гостеприимство.

— Зато эффективное.

Вэй встал рядом с ней. Печать на груди горела: первый штрих стал алым, второй розовел по краю. Боль была не острой, а правильной. Она не мешала думать, а предлагала думать спокойнее. Брачный ключ всё ещё лежал в рукаве, и Вэй заставил руку не двигаться.

— Вы сказали, что Безымянный Сват — ваше прежнее имя. Объясните.

Су посмотрел почти с одобрением.

— Даже отстранённый, вы требуете показаний.

— Ответ.

Су поднял руку, и Нижний архив ожил. В ячейках зашевелились свитки, красные нити натянулись, будто тысячи невидимых пар задержали дыхание. Над столом проявился старый Юйлань: грязные улицы, семьи у ворот судов, невесты в красном и девушки, прятавшие лица не шёлком, а страхом.

— Когда-то я был младшим писарем в Палате семейных согласований. Сердце тогда считалось слишком ненадёжным словом для учреждения.

— Удобно, — сказала Сяо-Лань.

— Удобство было нашим богом задолго до того, как я дал ему печать.

Картина сменилась. Молодой писарь в сером халате сидел перед протоколом. Напротив девушка в свадебном платье повторяла: «Я не хочу», но отец, жених, сваха и судья говорили громче. Рука писаря дрожала, однако на бумагу легло: «Возражения признаны эмоциональным колебанием».