Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 80 – Виктор Алеветдинов

— Нам нужно попасть на Ночь Главных Сватов, — сказала тетушка Ма, ткнув шпилькой в центр карты. — За главным павильоном, после полуночного барабана. Туда пускают старших свах, почётные пары, поставщиков судеб и тех, кто умеет выглядеть так, будто знает чужую родословную до седьмого колена.

Цикада №108 поднял лапку.

— Предлагаю переодеться уважаемой вдовой с налоговой задолженностью. Это вызывает страх, уважение и желание не задавать вопросов.

— Кого переодеть?

— Всех. Массовая вдовья операция.

— Вэй в белых рукавах и с лицом оскорблённого реестра не похож на вдову.

— При должном налоговом долге все похожи на вдов.

— Предложение необычно, — сказал Вэй.

Сяо-Лань медленно повернулась к нему.

— Что?

Вэй сидел прямо, как всегда, но в голосе не хватало привычной сухой колючки.

— Маскировка под социально неудобную категорию может снизить вероятность проверки.

Цикада застыл от счастья.

— Руководитель, стажёр признал мою идею применимой!

— Нет, — сказала Сяо-Лань. — Это симптом.

Вэй нахмурился, и от этого стало чуть легче.

— Я оценил тактическое преимущество.

— Настоящий вы сказал бы: «Переодевание в уважаемую вдову при отсутствии факта вдовства является введением в заблуждение».

Он помолчал.

— Это тоже верно.

— Поздно. Уже подозрительно.

Ма подвинула к нему чашку.

— Пей, мальчик. И спорь больше. Молчаливое согласие тебе не к лицу.

— Благодарю.

Сяо-Лань ударила ладонью по столу.

— Ещё одно «благодарю» без внутреннего сопротивления, и я впишу вас в семейный бюджет с пометкой «расход на занудство».

— Занудство не является расходом. Это структурная необходимость.

— Вот. Так лучше.

Цикада торжественно сделал пометку на крошечном листке.

— Реакция на оскорбление восстановлена на тридцать два процента.

Ма кивнула.

— Держится, но недолго. Печать будет искать тихие места: там, где проще уступить, чем спорить.

Сяо-Лань сжала край карты.

— Значит, спорить буду я.

— Наконец-то официальное признание профессии, — пробормотал Цикада.

План был плох, и это Сяо-Лань нравилось. Хорошие планы в последние дни обычно составляли враги, и все они пахли благовониями. На Ночи Главных Сватов решали, какие союзы завтра объявят благоприятными, какие помолвки ускорят, какие разрывы назовут эмоциональным колебанием, а какие чувства отправят на хранение. Где-то там, по словам Ма, лежал брачный ключ — нефритовая пластина от Нижнего архива Фестиваля, более старого, чем Палата. Там хранились первые договоры со Сватом.

— Если найдём договоры, узнаем, кто первым отдал ему право выбирать за людей, — сказала Сяо-Лань.

— И как снять печать с Вэя, — добавила Ма.

Вэй поставил чашку.

— Снятие печати не должно становиться единственной целью.

— Это вы благородно пытаетесь сделать себя менее важным?

— Я указываю, что угроза шире моей личности.

— Ваша личность сейчас под угрозой стать удобной. Это общественная катастрофа.

— Преувеличение.

— Хотите проверить? Скажите, что думаете о лавке тёщ.

Вэй замер, потом сухо произнёс:

— Это коммерциализация семейного давления, замаскированная под праздничный сервис.

Сяо-Лань выдохнула.

— Живём.

Ма выдала им маски: Сяо-Лань — тонкую золотую, оставляющую рот свободным для язвительности; Вэю — белую, с нарисованным спокойным выражением. Сяо-Лань сразу забраковала её.