Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 18 – Виктор Алеветдинов

— Да.

— Смелая девушка.

Су вынул связку костяных пластин.

— Старые дела в закрытом секторе. Доступ дают только при доказанной профессиональной необходимости.

— У инспектора Вэя есть служебная печать.

— Есть. Но дело затрагивает его лично.

Вэй замер.

— Что вы знаете?

— Утром в реестре появился запрос на самопроверку жизненной ци инспектора. Такие запросы редко бывают праздными.

— Запрос был служебным.

— Разумеется. Поэтому система требует второго основания. Независимого.

— Какого?

— Нужно доказать, что дело невозможно рассмотреть без участия обеих сторон.

— Обеих?

— Закона и правды.

Фраза была красивая. Чересчур.

Су вставил костяную пластину в прорезь. Каменный стол раскрыл печать допуска.

— Кабинка проверки профессиональной необходимости установит, есть ли между вами достаточная связь для совместного доступа.

— Связь?

— Процедурная, — очень ровно сказал Вэй.

Су посмотрел на них обоих.

— Обычно да. Я подготовлю карточки дел. Раздел забытых признаний редко спрашивают, но они всегда ждут.

— Ждут кого?

— Тех, кто опоздал.

Су отошёл к полкам. Шёл бесшумно — не как вор, а как человек, не оставляющий после себя лишнего.

— Вам он нравится? — тихо спросила Сяо-Лань.

— Архивариус Су служит Палате тридцать лет. Его сведения точны.

— Я не спрашивала про сведения.

— Он никогда не создавал затруднений.

— Это описание хорошо смазанной двери. У меня опыт с пустыми.

Каменная печать допуска вспыхнула.

— Для получения доступа пройдите проверку профессиональной необходимости. Две стороны. Одна кабинка.

Сяо-Лань посмотрела на Вэя.

— Одна?

— Вероятно, пространство ограничено.

— Ваши процедуры всё больше похожи на сватовство с печатью.

Кабинка была рассчитана на одного человека, который мало ел и не носил длинных рукавов. На стекле значилось: «Система учитывает только значимые связи».

— Отлично. Нам нечего бояться.

— Процедура устаревшая. Ранее её использовали для супругов-архивариусов.

— Разумно применить её к инспектору и женщине, чей архив он обязан изъять.

Система звякнула:

— Задержка входа трактуется как сомнение в профессиональной необходимости.

— Даже кабинка осуждает нас быстрее людей, — сказала Сяо-Лань и шагнула внутрь.

Вэй вошёл следом. Дверца закрылась.

Мир стал тесным.

Чересчур тесным для двух упрямых людей, рукавов Вэя, сумки Сяо-Лань и Цикады №108, который выбрал худший момент, чтобы высунуться из булавки.

— Прошу зафиксировать: помещение не соответствует нормам комфортного свидетельствования.

— Цикада, исчезни.

— Я исчез бы, но мне мешает локоть инспектора.

Вэй попытался отодвинуться. Отодвигаться было некуда. Его плечо задело стенку, и под потолком вспыхнули розовые чернила.

— Начата проверка. Установите характер связи.

— Служебная, — сказал Вэй.

— Расследовательская, — сказала Сяо-Лань.

— Конфликтная, — добавил Цикада.

— Обнаружено расхождение самоописаний. Доверие присутствует?

— Нет, — сказал Вэй.

— Нет, — сказала Сяо-Лань.

— Ответ синхронный. Признак устойчивого взаимодействия.

— Я уже ненавижу это место, — сказала Сяо-Лань.

— Взаимная эмоциональная интенсивность зафиксирована.

— Ненависть не равна необходимости, — сказал Вэй.

— Ненависть при совместной цели может являться формой функциональной привязки.

— Я хочу такую кабинку в бюро, — прошептал Цикада.