Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 130 – Виктор Алеветдинов

— Но именно это я и выбираю. Не потому, что уверена, безопасна или предназначена вам книгой, печатью и пельменем с дурным характером. Я выбираю вас, потому что хочу идти в неизвестность с человеком, который спорит со мной, когда я неправа, и со всем Небом, когда право на моей стороне. С человеком, который остановился перед признанием, чтобы не сделать его цепью, и выбрал мой беспорядок, хотя мог стать спокойным.

Она сделала ещё шаг. Между ними оставалось меньше дыхания.

— Я люблю вас, Вэй Жэнь. Не как доказательство, договор или просьбу остаться. Как правду, которой всё равно боюсь, но больше не хочу отдавать её страху.

Площадь молчала. Сяо-Лань слышала невысказанное всего города, и впервые оно не давило. Оно слушало. Вэй смотрел на неё так, будто вся его точность сгорела и осталась одна невозможная, неподходящая для протокола радость.

— Формулировка… — начал он.

Она подняла палец.

— Осторожно.

Он выдохнул.

— Формулировка безупречна.

Сяо-Лань моргнула.

— Вы больны?

— Вероятно.

Небесная система попыталась оформить произошедшее раньше, чем Сват успел вмешаться. Над площадью вспыхнула таблица: «Событие: взаимное признание. Стороны: Вэй Жэнь, Ли Сяо-Лань. Потенциальные сборы: налог на признание, сбор за эмоциональную значимость, пошлина за публичное сердечное воздействие, корректировка по почти-признаниям предыдущих периодов».

Цикада взвилась в воздух.

— Требую амнистию по предыдущим периодам!

Таблица мигнула. «Проверка выгоды…» Золотые символы зависли, потом начали гаснуть: «Материальная выгода не обнаружена. Принуждение не обнаружено. Договорные обязательства отсутствуют. Требование ответа отсутствует. Практическая польза не установлена».

Вэй поднял голову.

— Что значит «практическая польза не установлена»?

Сяо-Лань схватила его за рукав.

— Не спорьте с системой, когда она на нашей стороне.

Таблица дрогнула, явно оскорблённая масштабом непрактичности, и выдала окончательное уведомление: «Событие признано не подлежащим налогообложению ввиду полной непрактичности».

На площади наступила тишина. Потом госпожа Цян сказала:

— Вот теперь верю, что любовь настоящая. Никакой пользы.

Министр Фу всхлипнул. Хань Юй начал писать на пустом свитке. Мэйлин рассмеялась. Тетушка Ма вытерла глаза рукавом и тут же сделала вид, что это пар от чайника. Цикада №108 рухнула на плечо бронзового журавля.

— Налоговая признала романтическую непрактичность. Я жила не зря.

Сват начал распадаться. Первый договор держался на страхе, что выбор разрушит людей, но на площади Небесного суда два человека выбрали не гарантию, не стабильность и не отсутствие боли. Они сказали правду без права получить что-то взамен, и система не нашла для этого графы.

Красные нити лопались одна за другой. Из тела Свата вырывались фразы: «Я не хочу», «Я всё ещё люблю», «Я устала», «Я простил, но не забыл», «Я согласна, только если это мой выбор», «Верни моё имя», «Не решай за меня». Они летели над площадью светящимися птицами, падали в ладони людей и возвращались в грудь.

Хань Юй поймал одну фразу и рухнул на колени, смеясь и плача одновременно. Мэйлин прижала своё «нет» к запястью. Госпожа Цян поймала: «Я скучаю по этому старому жадному ослу», — и сердито спрятала её в рукав.

Ли Вэньцзюнь стоял неподвижно. К нему подлетела зелёная фраза, и Сяо-Лань узнала её раньше, чем прочитала: «Я любил вас обеих». Фраза вошла ему в грудь. Отец вздрогнул. Он не стал сразу живым полностью; такие вещи не происходят удобно. Но в его лице появилась настоящая боль. Ли Вэньцзюнь поднял глаза на дочь и заплакал тихо, словно ещё не знал, как это делается.