Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 131 – Виктор Алеветдинов

Сяо-Лань не побежала к нему. Не сейчас. Он должен был сам узнать, хочет ли быть спасённым. Но она кивнула один раз. Он ответил тем же.

Сват сжимался над помостом. В трещинах пустого лица мелькали те, кто когда-то носил эту должность: старая сваха, древний чиновник, молодой Су у реки, другие лица, забытые и стёртые. Возвращённые фразы проходили сквозь них светом.

— Вы вернёте боль, — сказал Сват, почти распавшись. — Они будут страдать.

— Да, — ответил Вэй.

— И выбирать, что с ней делать, — добавила Сяо-Лань.

— Они снова попросят избавить их.

— Возможно, — сказал Вэй. — Тогда новая система должна дать помощь, а не кражу.

Сват повернул к нему остаток пустого лица.

— Вы думаете, сможете создать закон, который выдержит сердце?

Вэй посмотрел на Сяо-Лань, папку матери, город и людей с возвращёнными лицами.

— Нет. Не один.

Сяо-Лань усмехнулась.

— Вот и хорошо. Один вы опять сделали бы форму на сто восемь вопросов.

— Сто восемь — устойчивое число.

— Потом поспорим.

Сват распался окончательно — не взрывом и не дымом, а фразами. Они поднялись над Небесным судом, закружились, как светящиеся цикады, и разлетелись по городу: к владельцам, в реку невысказанного, над площадью, где люди ещё не были готовы читать. На помост упала только одна печать: пустой круг, треснувший пополам.

Цикада тут же подлетела.

— Можно съесть?

— Нет! — одновременно сказали Вэй и Сяо-Лань.

— Романтика делает вас синхронно скучными.

Над площадью Небесная система ещё раз мигнула: «Уведомление: первый договор утратил силу в связи с невозможностью определить универсальную графу для человеческого выбора». После паузы появилась новая строка: «Рекомендация: разработать новую форму».

Вэй невольно шагнул вперёд. Сяо-Лань поймала его за рукав.

— Нет.

— Но новая форма действительно понадобится.

— Сначала город, люди, отец, бюро, чай и сон.

— И поцелуй, — сказала тетушка Ма откуда-то сбоку.

Сяо-Лань застыла. Вэй стал опасно неподвижен. Цикада взвилась над журавлем.

— Налог приостановлен! Небо само сказало! Историческое окно! Пользуйтесь, пока бюрократия не восстановилась!

Вэй посмотрел на Сяо-Лань.

— Я не буду настаивать.

— Знаю.

— И не буду считать это обязательством.

— Знаю.

— И не буду…

— Вэй.

Он замолчал. Она подошла ближе.

— Формулировка безупречна, помните?

— Помню.

— Тогда не портите.

Он не испортил. Когда они поцеловались, площадь Небесного суда снова затихла. Поцелуй не был идеальным, какое счастье. Вэй замер на половину вдоха, будто даже сейчас какая-то часть его пыталась проверить, не требуется ли предварительное уведомление. Сяо-Лань почти рассмеялась ему в губы, но положила ладонь ему на грудь рядом с треснувшей печатью и почувствовала живое, упрямое сердце.

Печать удобного союза на его груди лопнула окончательно: без боли, сухо, как плохой документ. Над ними Небесная система вспыхнула, попыталась открыть таблицу, закрыла, открыла другую, зависла и выдала второе уведомление: «Событие признано не подлежащим налогообложению ввиду полной непрактичности, отсутствия коммерческой выгоды и невозможности установить, кто первым нарушил порядок».

Цикада хлопала крыльями так яростно, что чуть не упала.

— Я знаю, кто первым! Но за премию промолчу!

Вэй отстранился первым, но недалеко. Сяо-Лань открыла глаза. Он смотрел на неё так, будто больше не пытался спрятать смысл за нормой. Конечно, попытается позже: такая уж у него болезнь. Она будет спорить. Он тоже. Возможно, это и станет их самой устойчивой формой счастья.