Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 13 – Виктор Алеветдинов

Он не улыбнулся, но взгляд задержался на её рукаве, где Цикада №108 устроился крошечной нефритовой булавкой.

— Дух участвует в выезде?

— Дух участвует в жизни бюро.

Двор был выметен так чисто, что листья выглядели виноватыми. В зале Согласованных радостей министр Фу держался как человек, привыкший подписывать судьбы быстрее, чем люди успевали их прожить. Рядом, в тени ширмы, сидела Фу Мэйлин — спокойные руки, опущенные ресницы, тонкий звон браслетов на запястье. Чересчур тонкий. Как предупреждение.

— Инспектор Вэй. Рад, что Палата прислала человека с репутацией.

— Проверка проводится совместно с внешним консультантом, — сказал Вэй. — Госпожа Ли обладает применимыми навыками в выявлении несоответствий добрачного характера.

Фу перевёл взгляд на Сяо-Лань.

— Очень обнадёживающая формулировка.

— Я тоже так решила.

Министр кашлянул.

— Моя дочь должна выбрать жениха до третьего дня Фестиваля десяти тысяч помолвок. Три кандидата прошли проверку семьи, Палаты и двух свах. Все достойны. Все безупречны.

Сяо-Лань посмотрела на Мэйлин. Девушка сидела неподвижно, только большой палец тёр браслет. Страх перед собственным ответом.

— И поэтому вы вызвали нас?

— Безупречность бывает разной. Я хочу удостовериться, что в ней нет технической примеси.

— Вы хотите правду?

— Я хочу, чтобы помолвка состоялась без скандала.

— Это разные услуги.

Министр постучал пальцем по подлокотнику.

— Не разрушайте помолвку. Если есть правда, способная повредить семье, её нужно аккуратно удалить.

— Правда — не рыбная кость, министр Фу. Её нельзя аккуратно удалить.

Вэй сделал шаг вперёд.

— Палата заинтересована в установлении фактов. Решение о браке остаётся за семьёй и госпожой Фу Мэйлин.

Он произнёс имя дочери чётко. Мэйлин подняла глаза.

— Женихи ждут в павильоне, — сказал министр. — Поэт Лян Цю — дар и чистая речь. Воин Чжао Гэн — храбрец без страха. Купец Минь Дао — надёжен, богат, без долгов.

— Поэт без прошлого, воин без страхов и купец без долгов, — сказала Сяо-Лань. — Жаль, не добавили монаха без искушений.

Мэйлин тихо кашлянула. Почти смех. Первый живой звук в выметенном доме.

— У вас один час, — сказал министр. — Не тревожьте дочь лишними подробностями.

— Госпожа Фу, вы сами хотите знать лишние подробности?

Мэйлин открыла рот.

— Моя дочь доверяет мне, — сказал отец.

Невидимые цикады зазвенели. Не от министра: он верил в сказанное. Стрёкот шёл от Мэйлин, от опущенных глаз и пальца на браслете.

«Я доверяю».

Ложь себе.

— Тогда начнём с женихов, — сказала Сяо-Лань.

Садовый павильон подходил для допроса: четыре выхода, хороший свет, стол для документов. Единственной проблемой была Сяо-Лань. Второй — рыжий кот министра, занявший форму Н-12.

— Уберите животное, — сказал Вэй.

— Нельзя. Он уже выбрал сторону.

Первым вошёл поэт Лян Цю: тонкий, бледный, печальный до профессионального злоупотребления грустью.

— Имя, возраст, место рождения, прежние обещания и юридически значимые метафоры? — начал Вэй.

— Я родился в тумане над рекой.

— Географически.

— Моя родина — слово.

— Административно.

Сяо-Лань поставила перед поэтом чай.

— Выпейте. Это не метафора. Кто научил вас держать кисть?

— Красота.

Кот зевнул. Цикады молчали. Поэт не врал себе. Он просто не имел ответа.

— Восторг после брака снижается? — спросил Вэй.