Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 12 – Виктор Алеветдинов

— Почему не расследуете сами?

— Потому что Палата скомпрометирована. След печати на сделке с тенью подлинен, но не числится в открытом реестре. Если я подам официальный запрос, виновные узнают раньше, чем я получу ответ.

— Если я соглашусь, вы прекратите проверку?

— Нет. Но её результат может зависеть от связи между вашим архивом и поддельными признаниями.

— То есть если мы не раскроем дело, бюро закроют первым.

— Да.

Честно. С неприятными людьми, когда они честны, спорить труднее.

— А если раскроем?

— Часть нарушений может быть переквалифицирована как действия в условиях угрозы общественной сердечной безопасности.

— Часть?

— У вас незарегистрированный дух, архив, неправильный журнал и, возможно, шкаф-свидетель.

Шкаф скрипнул с достоинством.

Сяо-Лань вздохнула.

— С кем начнём?

Вэй достал тонкий свиток с синей каймой министерских домов.

— Первое совместное дело уже назначено. Я предложил вашу кандидатуру как внешнего консультанта с сомнительной, но применимой квалификацией.

Она развернула свиток и увидела герб министра Фу.

— Дочь министра?

— Фу Мэйлин. Помолвка должна быть объявлена через три дня. У неё три жениха, все прошли предварительную проверку Палаты.

— И что с ними не так?

Вэй помолчал.

— Они безупречны.

— Все трое?

— Да.

Цикада высунулся из печати.

— Прошу занести в протокол: безупречность признана отягчающим обстоятельством.

— Когда выходим?

— Завтра утром. На пять ударов раньше. Министр не любит ждать.

Сяо-Лань поставила на чистом листе две точки рядом: красную — от сургуча Палаты, зелёную — от печати бюро.

— Тогда приходите вовремя, инспектор Вэй. И постарайтесь по дороге не влюбиться юридически.

Он остановился у двери.

— Если свиток активируется, пострадаю не только я. Адресат тоже окажется втянут в обязательство.

Шутка застряла у неё на языке. Он сказал это не как чиновник, защищающий статус, а как человек, впервые за день подумавший не о себе.

— Тогда не дадим ему активироваться, — сказала она.

Вэй кивнул и вышел.

Сяо-Лань закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Цикада сел на край футляра.

— Руководитель, у нас совместный проект с Небесной налоговой. Требую надбавку за работу в условиях романтической угрозы.

— Это не романтическая угроза.

— Конечно. Это потенциальное сердечное обязательство сомнительного происхождения с высоким риском взаимного раздражения.

Сяо-Лань посмотрела на запертый футляр. Внутри лежало признание, которое Вэй Жэнь не писал. Но бумага уже знала его ци.

И где-то в городе тот, у кого не было лица умел превращать чужое «я» в правильную фразу.

— Цикада, достань дело жениха без тени. И всё, что есть по министру Фу.

— Работаем ночью?

— Работаем, пока нас не оформили как чужую ошибку.

— Наконец-то нормальный служебный режим, — вздохнул дух с восторгом чиновника перед катастрофой.

Дом министра Фу стоял на улице Чистых намерений, что само по себе казалось Сяо-Лань дурным предзнаменованием. В Юйлане чересчур честные названия обычно прятали чересчур дорогую ложь.

Вэй Жэнь пришёл на пять ударов раньше. Сяо-Лань, из принципа, вышла на четыре.

— Вы опоздали на один удар относительно согласованного отклонения.

— Я дала вам возможность испытать живое чувство.

— Раздражение?

— Видите, вы учитесь.