Книга Обещана мертвому царю, страница 77 – Вера Ширай

Я держалась за эти предметы, потому что только они придавали мне сил.

Я ни с кем не говорила. Просто не могла говорить. Даже если ко мне обращались, я не слышала слов. Смотрела вперёд: сквозь ткань, сквозь брёвна. И в какой-то момент изображение перед глазами начало расплываться, превращаясь в бесформенное, мутное пятно.

Мои глаза, несмотря на всё внутреннее сопротивление, тянулись к соседнему постаменту. На таких же брёвнах, как и у моего Милана, лежал волк, пропитывая своей кровью белоснежную ткань.

Тело оборотня после смерти изменилось. Оно не стало человеческим и не осталось звериным. Кости проступали под кожей странными изломами; морда вытянулась и одновременно словно осела, лапы искривились, но так и не стали прямыми до конца. Шерсть сбилась клочьями, местами облезла, обнажая серую кожу.

Он не стал человеком после смерти, не сбросил звериную форму, не вернулся обратно. Тело его застыло в неподходящий момент.

Я ненавидела его за это.

За то, что он не смог остаться человеком, за то, что не подавил свой голод, за то, что убил.

Князь медленно обошёл алтари. Муром подошёл к волку. Сначала бережно закрыл существу глаза, подложил под голову целебные травы, положил руку ему на грудь.

Князь закрыл глаза и начал читать молитву. До меня не доносилось ни звука. Но я видела это по его лицу: по тому, как сжимались губы, как опускались плечи.

Он молился за волка.

Все чувства, все невысказанные слова навалились на меня разом. Грудь разрывала ярость, слёзы душили.

Ненависть во мне была настолько сильна, что стоило мне задержать взгляд на волке, как возникало желание собственными руками разрушить этот алтарь, раскидать каждое бревно по полю. Он не заслужил этого очищающего душу огня.

Но у меня не было сил.

Я едва дошла до алтаря. Ноги будто налились свинцом, к носу подступал тяжёлый запах шерсти. Волк и здесь не давал нам с Миланом остаться вдвоём.

Я опустилась рядом с младшим, с трудом удерживая равновесие. Осторожно разжала пальцы и вложила ему в ладонь мешочек с солью и тот самый полевой цветок.

— Прости… — прошептала я, уже не в силах сдерживать слёзы.

Как только я отступила назад, Муром коснулся факелом сначала сена под ногами Младшего, потом — тела волка. Сильный огонь мгновенно объял их. Волна жара хлынула на меня, дым повалил со всех сторон, глаза пронзила резкая боль.

Я сделала ещё шаг назад, не в силах отвести взгляд. В воздух взметнулся пепел, искры цеплялись за него, и реальность стала непроглядно серой.

А потом я просто ушла.

* * *

Весь день я игнорировала всех остальных, хотя и слышала их разговоры. Слышала, как князь запретил искать причины, обсуждать, почему контур не замкнулся, гадать и искать виноватых.

Согласились, что так будет правильнее. Пересказывали смешные и глупые истории про Младшего. И от этого мою душу разрывало ещё сильнее.

А я знала причину. Я была уверена. Знала, что волк выбрал не того.

К вечеру в сердце образовалась огромная дыра. Я с трудом дошла до шатра, в котором жила последние дни. С каждой минутой мне становилось всё хуже. Ярость и злоба ушли, осталась лишь печаль, давящая с такой силой, что я могла только лежать. Я забралась на лавку, прижала ноги к животу и смотрела, как тихо гаснет огонь. Потом — как тлеют угли. А затем перед глазами остался лишь мрак.