Книга Обещана мертвому царю, страница 25 – Вера Ширай

Первый — старый, словно мёртвый пень среднего размера, облепленный мхом и паутиной. Его длинные ветки-когти упирались в землю, и он медленно перемещался вперёд, как древний зверь, который не спешит, потому что уверен в своей силе.

Второй — большой, самый мощный. На его голове торчали наросты, похожие на рога. Он шёл, наклонившись вперёд, как разъярённый олень, а выглядел как деревянный таран. Каждое его движение было тяжёлым, гулким, земля под ним вздрагивала.

Третий — маленький, но самый быстрый. Ловкий, как комок живых веток. Он уже пустил во все стороны тонкие побеги, словно щупальца.

И когда один из них остановился, моё сердце провалилось в пятки от страха.

Пока корчуны двигались обычным шагом, они были медлительны, почти не страшны. Но стоило им укорениться, впустить корни в землю — всё менялось. Тысячи тонких отростков начинали расползаться по земле ковром, ощупывая, исследуя, выискивая будущую жертву.

И когда существо находило того, за кем пришло, оно растворялось в воздухе, и в следующее мгновение появлялось на конце одного из своих корней-лазутчиков.

Предсказать, где именно возникнет дух, было невозможно.

Я боялась даже дышать. Знала: зрения у них нет, но земля говорит с ними. Через корни, через дрожание почвы, через малейший толчок — они слышат нас, чувствуют нас.

Стоит мне сделать неверный шаг — и второй попытки не будет.

Я огляделась. Младшая дочь кузнеца жалась к бочке с дождевой водой — плохое укрытие, но лучше чем стоять на голой земле.

Тем временем корни одного из корчунов уже ползли под землёй, как живые. Я ощущала, как почва под моими ступнями едва заметно шевелится, будто под ней кто-то перебирает пальцами, определяя, что где стоит.

Становилось ясно: если я двинусь, то они, корни, полезут за мной.

В следующий миг деревянный забор: плотные брусья, служащие нам защитой, вздрогнул и разлетелся в клочья.

Рогатый корчун, вырвавшийся из тумана, ударил в него всем своим тяжёлым телом, и дерево не выдержало: доски взмыли в воздух, щепки полетели во все стороны, взрывная волна ударила по коже, по стенам домов, по земле. Люди закричали.

Раздался тревожный горн над деревней. Кто ещё не успел укрыться — бросился к своим дверям. Те, кто помнил сказы о природе корчунов, о том, что они чувствуют шаги по земле, бежали в сторону крылец, запрыгивали на террасы, на бочки, на колодезные срубы, лишь бы оторваться от почвы.

А я…

Я не шевельнулась.

Просто стояла посреди площади, застывшая, мне не добежать никуда. Любое движение, и корни рванут ко мне.

Пока рогатый корчун уходил в сторону скопления домов, круша всё на своём пути, средний уже стоял совсем недалеко от меня. Его толстые, жилистые корни вырывались из-под земли, вспарывали почву, ломали сваи ближайших построек. Другие, тонкие, быстрые, уходили под землю, разветвляясь, как змеиные языки, в поисках новых целей.

Я лихорадочно искала, где спрятаться от «взора» лесного духа, скрыться от его чутья, от корней под землей, которые просматривали местность лучше любой птицы.

И тут заметила: младшая дочь кузнеца всё ещё стоит на земле. Она не залезла на бочку, не забежала на крыльцо. Просто прижалась к боку бочки, плакала, дрожала, топталась на месте, не понимая, что пока её ноги на земле — она первая добыча.