Книга Обещана мертвому царю, страница 22 – Вера Ширай

Мужчина выглядел так, будто действительно провёл всю ночь в реке.

И кто из нас после этого водяница?

Я опустила голову, пряча глаза и улыбку. Но стоило взглянуть на второго человека, как всякое веселье тут же исчезло.

Староста Яче.

Не ступавший ночью в воду, но выглядевший так, будто попал под жернова. Лицо посерело, под глазами пролегли тяжёлые синевато-коричневые тени. И смотрел он на меня с такой злостью, что у меня едва не выпала из рук наволочка.

Князь пошёл прямо ко мне.

Я застыла на месте, зачарованно глядя в его глаза, не в силах ни сделать шаг, ни вдохнуть глубже. Лишь сейчас до меня окончательно дошло, какую огромную глупость я сотворила ночью, и я виновато опустила взгляд.

Он остановился настолько близко, что заслонил собой и от ветера и от прожигающего взгляда старосты. Его присутствие будто вытеснило всю утреннюю прохладу, и вместе с тем добавило нового, внутреннего страха.

Князь молча рассматривал меня, а я разглядывала собственные босые пальцы на влажной земле.

Он поднял руку, а я не удержалась, не смогла подавить желание зажмуриться. Но когда открыла глаза, увидела, что князь держал мой выбившийся локон, проворачивал его между пальцев.

Свет ложился на прядь золотисто-бледным отблеском, и князь смотрел на неё так, будто сравнивал оттенок со сказаниями ведающих. Я почти чувствовала, как в его памяти перекатываются образы существ из Нави, духов Чернолесья: тех, чьи волосы, по легендам, сияют белее снега и мела.

Князь аккуратно, почти бережно, заправил локон мне за ухо. Задержал взгляд еще на секунду. Одну короткую, но ощутимую секунду.

— Жива, значит, — произнёс он тихо. — Хорошо.

В голосе князя не прозвучало ни удивления, ни упрёка, он просто озвучил то, что ясно видел перед собой. Уже у самой калитки обернулся, коротко кивнул мне, и уверенно направился прочь, в сторону центра деревни.

А вот староста…

Он зло сплюнул в пыль.

— Эх ты… — проговорил с такой обидой, будто это я гоняла по реке его мужиков. — Столько народу, столько дружинников из-за тебя всю ночь не спали.

Словно я лично просила их об этом.

Не дав мне и слова вставить, он развернулся и поспешил за князем семенящей походкой, громко шаркая лаптями по дороге, он будто хотел своим шарканьем вызвать сочувствие у каждого, кто его услышит.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как от стыда и неловкости кровь приливает к щекам, горячит лицо.

* * *

День Ивана Купалы приближался стремительно. Девушки уже перебирали лучшие рубахи, собирали васильки для венков, договаривались, кто с кем пойдёт в баню: омываться нужными травами, которые придадут красоту и удачу. А я… а у меня даже отвар толком не готов.

Я взяла ведра и направилась к колодцу за чистой водой. Пока шла, думала о делах, о празднике, о том, что неплохо бы на время забыть о князе, водяницах и ночных кошмарах. Стоило мне приблизиться к бревенчатому срубу колодца, как позади раздались быстрые шаги.

— Лиска! — Голос родной, знакомый.

Радан подлетел ко мне и обнял так резко, что ведра выскользнули из моих рук и с грохотом покатились по земле. Я дернулась, оглянулась вокруг, боясь лишних глаз. Но мы были одни.

— Я так рад, что с тобой всё в порядке, — он поцеловал мою макушку, а в следующую секунду отстранил от своей груди, рассматривая с головы до пят. Я видела, как он тревожится обо мне. Как взгляд его заботливо скользит по моему телу.