Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 29 – Tommy Glub

— Золота?

— Ох, точно, — усмехается Арон, чуть качая головой. — На охране “Халазии” есть такие желтоватые пластины. Они выполнены из драгоценного металла — золота. Прошлое поколение на Земле считало его ценным. Оттуда и поговорка. Это значит, что каждый человек для нас важен.

— Я поняла… — киваю, нахмурившись.

— Это замечательно. Сайра оставила тебе завтрак. Идём.

При слове “завтрак” монстр, до этого мирно лежавший у стены, вздрагивает, поднимается на лапы и бесшумно семенит за нами в основную комнату.

Гостиная, совмещённая с кухней, выглядит одновременно уютной и суровой. Тяжёлый деревянный стол, потемневший от времени и множества ужинов, занимает центр комнаты. Вокруг него раскиданы простые табуреты и скамейки. В очаге, сложенном из грубых, неровных камней, мерцает живой огонь. Над ним, на железных крючках, висят котелки и кастрюли, а чистый, хоть и старый, чайник постоянно стоит над пламенем.

В воздухе витает густой запах свежего хлеба и травяного отвара. Кухонная зона проста, но функциональна: вдоль стены стоит старый шкафчик со скрипучими дверцами, на его полках — грубо обтёсанные миски, деревянные ложки. На потолке сушатся связки трав, из которых Сайра потом сделает снадобья и лекарства. На стене, на простых крючках, висят керамические чашки и металлические кастрюли, почерневшие от времени. Узкое окно со ставнями впускает тусклый свет, который ложится на грубую столешницу.

Доски пола скрипят под ногами, поэтому я поднимаюсь на носочки, чтобы проскользнуть к столу тише и быстрее. Усевшись, я беру в руки деревянную ложку — и вдруг осознаю, что меня напрягло в словах Арона.

Тем временем он молча пододвигает чайник ближе к огню, подбрасывает несколько поленьев и присаживается у камина. Огонь мягко освещает его лицо, отбрасывая тени на угловатые скулы.

— Откуда вы знаете, как выглядят охранники “Халазии” и из чего сделаны их жёлтые пластины? — спрашиваю я, наблюдая, как он орудует железной палкой с выгнутым остриём.

Арон замирает. Его пальцы крепче сжимают рукоять. Он медленно поворачивается ко мне и хмурится, словно я подловила его на том, о чём он не собирался говорить. На вопрос, который он явно не хочет обсуждать.

— Лучше ешь, а потом вопросы.

Голос Арона звучит ровно и я не смею с ним спорить. Он сидит напротив, спиной к окну, за которым стоит плотный туман, слабо подсвеченный первыми лучами солнца. Его профиль резко вычерчен на фоне серого света, а в глазах отражаются отблески пламени из очага. На столе между нами стоит глубокая миска с супом, от которой поднимается лёгкий пар.

Рана, прикрытая свежими повязками, чуть ноет, но уже довольно терпимо. Осторожно пробую суп — он густой, чуть терпкий, с пряным ароматом, который согревает изнутри. Тёплый вкус остаётся на языке, а специи чуть обжигают нёбо. Еда согревает изнутри и немного расслабляет, но мысли не дают сосредоточиться только на ней.

Арон молчит, задумчиво водя пальцем по краю своей чашки, словно погружён в какие-то тягостные размышления. Его короткие тёмные волосы небрежно падают на лоб, а в напряжённых плечах чувствуется усталость. Между нами висит привычная тишина. Но не долго.

Я откладываю ложку, набираюсь решимости и спрашиваю:

— Я не могу не спросить. Мне важно знать. Ты говорил, что видел охранников. Я знаю, как они выглядят, но… Откуда ты это знаешь? Ты ведь не был на Халазии, верно?