Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 80 – Олеся Герус

— Я выбираю здесь, — сказала она. — Это значит — никакого разговора, потому что здесь не место.

Он смотрел на неё.

— Тогда пойдём, — сказал он и взял её за локоть — осторожно, не сильно, но взял.

Дарвен немедленно материализовался между ними с тем выражением человека, у которого был очень скучный вечер и который не против его разнообразить.

— Прошу прощения, — сказал он Кейрану с безупречной вежливостью. — Мы с госпожой Эларой ещё не закончили разговор.

Кейран посмотрел на него.

— Дарвен, — сказал он.

— Граф, — ответил Дарвен. — Давно не виделись. Вы хорошо выглядите. Льняная рубашка вам идёт.

— Отойдите, — сказал Кейран.

— С удовольствием, — сказал Дарвен. — Как только госпожа скажет, что хочет уйти с вами.

Оба смотрели на неё.

Элара поставила бокал на поднос проходящего слуги. Посмотрела на Кейрана — на его лицо, серьёзное, закрытое, с тем выражением под поверхностью, которое она умела читать: он хотел говорить. По-настоящему хотел, это не было давлением власти — это было что-то другое.

Она отвела взгляд.

— Спасибо, Дарвен, — сказала она. — Я сама.

Повернулась и пошла к выходу.

Не бегом — просто шла, ровно, через зал, мимо танцующих и разговаривающих, мимо стола с едой, мимо музыкантов, которые начали что-то новое, медленное. Она слышала за собой его шаги — он шёл следом. Не отставал.

У гардероба она взяла плащ быстро — накинула, вышла на улицу.

Холодный воздух ударил сразу после тепла зала.

Карета Дарвена стояла у ворот — кучер дремал на козлах. Она подошла.

— На Травяную улицу, — сказала она. — Пожалуйста, быстро.

Кучер проснулся, кивнул. Она поставила ногу на подножку.

— Элара.

Кейран стоял за спиной — у ворот дворца, в свете магических фонарей. Без плаща — вышел за ней прямо так, в льняной рубашке на морозе.

Она обернулась.

Смотрела на него.

Он смотрел на неё — с тем лицом, которое Дарвен назвал хуже злости. Мрачный, тёмный, с чем-то в глазах, что она не хотела называть, потому что если назвать — станет труднее уехать.

— Мы поговорим, — сказал он.

— Я знаю, — сказала она.

— Завтра.

— Может быть, — сказала она.

Вошла в карету. Дверца закрылась.

Лошади тронулись.

Она не смотрела в окно — сидела прямо, руки на коленях, смотрела вперёд. Но чувствовала — магия или просто так, без магии — как он стоит у ворот в мороз без плаща и смотрит вслед карете.

Долго смотрит. Город ехал мимо — тёмный, зимний, с огнями в окнах. Травяная улица была в двух кварталах.

Она думала: он найдёт, где я живу. Это вопрос времени — он умный человек с ресурсами. И что тогда? Посмотрим.

Карета остановилась у зелёной двери. Она вошла в дом. Марин не спала — сидела у камина с чашкой, смотрела на дверь, когда Элара вошла.

— Ну? — спросила она.

— Он был там, — сказала Элара.

— Я так и думала.

— И?

— И ничего, — сказала Элара. — Я уехала.

Марин смотрела на неё с тем выражением, которое у пожилых мудрых женщин означает: я понимаю больше, чем ты говоришь, и пока приму то, что есть.

— Чай? — спросила она.

— Да, — сказала Элара. — Пожалуйста.

Она сняла плащ. Сняла маску — положила на стол. Посмотрела на неё: тёмно-зелёная, простая.

За окном была зима. Где-то в этом городе он ехал обратно — или стоял ещё у ворот, или уже нашёл кого спросить. Она не знала.

Марин поставила перед ней чай. Села рядом. Молчала — хорошим молчанием, тем, что не требует слов. Элара держала чашку двумя руками.