Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 51 – Олеся Герус

Письмо от Литы пришло в середине ноября.

Элара. Мама говорит, что ты написала про маслобойку и ферму и дорогу, но не написала ничего про него. Это подозрительно. Значит, он важен, но ты не хочешь этого писать. Я права? Напиши мне правду. Немедленно. Я скучаю. Как Тоше? Как ты? Напиши.

Элара сидела с письмом и улыбалась.

Написала в ответ:

Лита. Всё хорошо. Тоше в порядке, сегодня утром нашёл где-то мешочек морковки и не поделился. Мельница работает. Ферму начинаем строить в декабре. Маслобойка даёт хорошую прибыль. —Пауза в письме, которую Лита не увидит, но почувствует.— Ты права, он важен. Напишу потом, когда найду слова. Пока слов нет. Есть только то, что есть. Целую тебя.

Лита ответила через четыре дня — одним словом и тремя восклицательными знаками.

Знала!!!

Однажды вечером он пришёл в библиотеку и нашёл её не за книгой — она стояла у полки и смотрела на один корешок, который не решалась достать. Старый, тёмно-синий, без названия на корешке.

— Что это? — спросил он.

— Не знаю, — сказала она. — Хочу посмотреть и не решаюсь.

— Почему?

— Потому что, — она помолчала, — иногда хочется, чтобы что-то оставалось неизвестным. Как потенциал. Пока не открыл — может быть всё что угодно.

Он смотрел на неё.

— Открой, — сказал он.

— Тогда потенциал кончится.

— Зато будет реальность, — сказал он. — Это лучше.

Она взяла книгу. Открыла — старые стихи, незнакомый поэт, красивые.

— Хорошо? — спросил он.

— Да, — сказала она. — Лучше, чем ожидала.

Он смотрел на неё — с той улыбкой, которую она теперь знала как его настоящую, не парадную, — и она поняла, что он говорит не только про книгу.

Она тоже.

Как-то в конце ноября Корас застал их в саду.

Она учила Кейрана чувствовать магию растений — не применять, просто чувствовать. Это было, по его словам, совершенно невозможно — его магия была огнём и металлом, прямой и горячей, растительная была другой, тонкой. Но она настаивала, потому что это казалось ей важным — чтобы он понимал то, что она делает.

Они стояли у старой яблони. Она держала его руку ладонью к коре.

— Ничего не чувствую, — сказал он.

— Тихо, — сказала она. — Не ищи. Просто будь.

— Это противоречит моей природе.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому сложно.

Корас прошёл мимо с какими-то бумагами. Остановился на секунду. Посмотрел на них — она держит его руку у яблони, он стоит с закрытыми глазами и явно пытается не думать, что само по себе было зрелищем. Корас кашлянул.

— Прошу прощения, госпожа Элара. Граф. Бумаги по ферме, когда будет время.

— Позже, Корас, — сказал Кейран, не открывая глаз.

— Да, граф, — сказал Корас — и ушёл с видом человека, который всё понял и не скажет никому. Хотя, конечно, скажет всем.

— Что-нибудь почувствовал? — спросила Элара.

— Кое-что, — сказал он. Открыл глаза. — Не знаю, правильно ли.

— Что именно?

— Тепло, — сказал он. — Очень медленное. Как будто что-то ждёт.

Она посмотрела на него.

— Правильно, — сказала она тихо.

Он посмотрел на неё — и она видела в его глазах что-то, что он не торопился называть вслух. Что-то тёплое и серьёзное одновременно. Что-то, что она узнавала, потому что чувствовала похожее.

— Элара, — сказал он.

— Что?

— Ничего, — сказал он. — Просто — Элара.

Она не ответила. Но руку не убрала.

Ферму начали строить в начале декабря.