Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 35 – Олеся Герус

В Малые Ясени они ехали верхом.

Рядом, по широкой дороге, которую по ее просьбе подсыпали три недели назад. Дорога держалась — она проверила взглядом, с удовольствием.

— Хорошая работа, — сказал Кейран, осматривая дорогу некоторое время в пути.

— Щебень из карьера за рекой, — сказала она. — Недорого, если брать сразу много.

— Вы торговались?

— Всегда торгуюсь.

Он посмотрел на неё — с тем выражением, которое она видела уже несколько раз за это утро. Что-то, похожее на удивление, которое он не торопился убирать.

В деревне её знали. Это она почувствовала сразу — как изменился воздух, когда они въехали. Люди легко и с удовольствием кланялись — не так, как кланяются хозяину из страха или привычки, а иначе. Теплее. Одна женщина вышла из ворот с корзиной и сказала: госпожа Элара, я вам яблок принесла, мы обсуждали на прошлой неделе мой сорт, вот этот. Элара остановила коня, взяла яблоко, попробовала, сказала — хороший, подойдет для долгого хранения, возьмём в следующий раз. Женщина улыбалась, как будто ей выдали приз за лучший сорт яблок в мире.

Кейран ехал рядом и молчал.

Она замечала — краем глаза — как он смотрит. Не на деревню, на неё. На то, как она разговаривает с людьми, как те отвечают. Она делала вид, что не замечает его внимания.

Старосту звали Рем — крупный, с темными волосами, с руками человека, который всю жизнь работает ими. Он вышел навстречу, поклонился Кейрану — первому, как положено, — но потом сразу повернулся к Эларе:

— Госпожа Элара, мастер спрашивал про маслобойку — ставить у общего амбара или ближе к воде?

— К воде, — сказала Элара. — Смывать проще, и влажность лучше держится.

— Я так и думал, — сказал Рем довольно. — Скажу ему. А то высказывают тут свое мнение, как будто я хуже разбираюсь!

Они говорили долго — про маслобойку, про зимние запасы, про одну семью, у которой сгорела часть кровли ещё летом и они до сих пор с легким перекрытием дыры. Элара записывала в блокнот — Кейран наблюдал, как она пишет и одновременно слушает и задаёт точные вопросы.

— Кровлю сделаем, — сказала она Рему. — Черепица есть в усадьбе. Пришлю мастера на следующей неделе.

— Спасибо, госпожа Элара, — сказал Рем. И это тоже было другоеспасибо— не формальное.

На обратном пути Кейран долго молчал.

Потом сказал:

— Они вас уважают.

— Три недели, — сказала Элара. — Не успели не уважать ещё. Я пока их не обидела.

— Нет, — сказал он. — Это не то. За три недели так не бывает. — Пауза. — Вы умеете общаться с людьми. Вы умеете не только слушать, но и слышать.

— Я просто внимательна, — сказала она. — Это редкость, оказывается.

Он молчал.

— Кейран, — сказала она, не поворачиваясь, — вы смотрели на меня весь день.

— Да, — сказал он. Без извинений, без стеснения.

— Зачем?

— Интересно.

— Что именно?

— Вы, — сказал он просто. — То, какой вы бываете. Здесь — с ними — вы другая, чем со мной.

Она посмотрела на него. Мгновенно вспомнила его взгляд, язык и руки ночью, вспыхнула.

— Другая?

— Открытее, — сказал он. — Мягче. — Пауза, в которой было что-то, что он, кажется, взвешивал — говорить или нет. — С ними вы не держите расстояния.

— С ними у меня нет причин держать расстояние, — сказала она.

Молчание.

— А со мной есть?

— Да, они не появляются внезапно в моей спальне ночью и не делают что-то с моим телом против моей воли — сказала она.