Книга Под одним небом две судьбы, страница 157 – Мия Соул

— Нет, никогда не признаю. Ты же сама не хочешь этого. Ты не хочешь выходить за Чао Аня, за ничтожного ученого и прихвостня Ван Гуйжэнь.

— Мое желание здесь ничего не значит, — парировала я. — Но есть кое-что поважнее. Сяо Инуо. Я слишком уважаю ее и люблю, как сестру. Она добра и чиста сердцем. Я не готова вонзить ей нож в спину ради собственной прихоти. Я не украду ее будущего мужа.

— Опомнись! — его рука инстинктивно взметнулась, будто он хотел схватить меня за плечи, но застыла в воздухе. — Это твоя жизнь! Ты отдаешь ее на растерзание? Я тоже уважаю Сяо Инуо, но Чао Ань… он может быть опасен. Он может убрать тебя по приказу своей покровительницы.

На моих губах появилась горькая, кривая улыбка.

— Генерал, я уже умирала однажды. Смерти я не боюсь. Но я боюсь чего-то другого. Я не хочу, чтобы из-за меня вы, верный генерал и его император стали врагами. Я не хочу быть причиной раздора. — Я сделала шаг назад, потом второй, чтобы подальше отдалиться. — Уходите, господин Сюй Цзе, прошу вас. И более не ищите повода для встречи.

Я увидела, как наступившие страдания исказили его черты, поскорее отвернулась. Мне было очень больно, грустно, холодно, но я ведь поступала правильно.

Первые лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь резные ставни, выхватывая из полумрака знакомые очертания покоев. Я проснулась. Не в своей палате в Чэнду, не под вой сирен за окном, а здесь, в этих золоченых покоях Запретного города. Вчерашняя, холодная и острая решимость притупилась, уступив место тягучему, гнетущему осадку на душе.

Я позволила себе эту ночь. Одну эту ночь, чтобы протрезветь от яда отчаяния и обиды. Решение воспользоваться жемчужиной требовало ясного ума, а не истеричного порыва.

И теперь, в тишине утра, я понимала, что я готова. Обещание, данное Ли Цзянь, было исполнено. Ее мать отомщена, Ван Яньси изгнана, сестры поставлены на место, а брат обрел свой путь. Казалось бы, все концы спрятаны в воду.

Но одна мысль жгла изнутри, не давая уйти с легким сердцем. Последнее слово оставалось за Ван Гуйжэнь. Эта женщина, вознесшаяся на горе чужих несчастий, могла бы почивать на лаврах, купаясь в триумфе. Она отняла у меня, у Ли Цзянь, будущее, обратив его в жалкую пародию. Интриговала против Сяо Мина и Сяо Инуо, к которым я преисполнилась искренней симпатией, и враждовала с Сюй Цзе.

Вопреки всей своей трезвости, всей своей разумности, я поддалась эмоциям. Не хочу, чтобы она осталась в выигрыше.

Низкое, примитивное чувство мстительности поднималось в горле кислым комом. Да, я уподоблюсь ей в этом. Я исчезну. Но не сейчас, не тихо и незаметно. Я исчезну в самый разгар приготовлений к моему унизительному бракосочетанию. Ровнехонько перед тем, когда Ван Гуйжэнь будет потирать руки от предвкушения победы. Пусть ее торжество обернется пылью и позором.

Мысль о Сюй Цзе больно кольнула сердце, но я отогнала ее прочь. Наше прощание у дверей было горьким, но… чистым. Оно не было испачкано взаимными упреками или глупыми мольбами. Он видел мою решимость, а я его бессилие. В ином мире, возможно, это называлось бы «красивым финалом». Здесь же это было просто менее безобразным концом.

— Госпожа, вы не спали? — тихий голос Сяо Лань вывел меня из раздумий.

Она уже стояла рядом с медным тазом и полотенцем, ее глаза с беспокойством изучали меня.