Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 42 – Алекса Гранд

Вот вроде бы нет в ней ничего сверхъестественного. Обычный нос, аккуратный рот, симметричный подбородок. Разве что глаза — бездонные озера. Но все равно залипаешь на ней капитально и не можешь оторваться, словно любуешься творением Да Винчи — Джокондой.

— А теперь обмывать начало твоей новой жизни.

Я отмираю только тогда, когда Ника послушно снимает с себя куртку, старательно трамбует ее в мусорку и отправляет следом за ней шапку. Наверное, и сама осознает, что готова избавиться от этих своих балахонов, и от серых будней, превратившихся в день сурка, и бог весть чего еще.

— Я все-таки за рулем, поэтому ограничусь кофе. А ты можешь заказывать, что угодно, — произношу, выдвигая для Вероники стул, в одной из моих излюбленных кофеен, и ненароком задеваю ладонью ее талию.

А, может, просто хочу ее касаться…

К счастью, Ника не обращает внимания на мои странные маневры, раскрывает меню и после недолгих раздумий делает выбор.

— Я тоже буду ореховый раф.

— И, дай угадаю… Вишневый пирог?

— Вишневый пирог.

Без лишних ужимок соглашается Солнцева, а я ловлю себя на мысли, что мне нравится быть в курсе ее предпочтений и привычек. Я знаю, что она любит гранатовый сок и хорошо прожаренный стейк. Что ненавидит вареный лук и манку с комочками. Что чешет нос кончиком ручки, когда задумывается, и частенько оставляет на коже синие разводы от пасты. Что поджимает пальцы ног, когда испытывает эйфорию. И что боится спать одной, если смотрит на ночь какой-нибудь ужастик.

— А ты будешь штрудель. Нет, брауни!

Восклицает Вероника, и я осознаю, что это работает в обе стороны. Пусть мы не общались долгое время, но мои вкусы если и изменились, то незначительно. И она осведомлена о них, как никто другой.

— Ага.

Подтвердив ее предположение кивком, я озвучиваю заказ подошедшей официантке и снова тону в Никиных небесно-голубых омутах. Они завораживают своим блеском, утаскивают на глубину и не отпускают.

По крайней мере, мне кажется, что я могу искать ответы на мучающие меня вопросы вечно в этой синеве и игнорировать и материализующиеся, как по волшебству, чашки с кофе и десерт, который совершенно точно стоит того, чтобы его попробовали.

— Гордей, а твоя сестра точно не против того, что мы с Соней занимаем ее квартиру?

— Нет, конечно. Живите, сколько хотите.

Вынырнув из опасной бездны, я успокаиваю Веронику и не лукавлю. Динка — единственная из всей семьи, кто в курсе происходящего со мной сумбура. У нее самой с мужем творится какой-то бардак, поэтому, когда я позвонил с просьбой о помощи, она понимающе хмыкнула и сказала, что я могу делать с ее апартаментами все, что моей черной душе заблагорассудится.

— Твоя сестра всегда ко мне хорошо относилась.

— Зато Дилю она на дух не переносит.

Зачем-то признаюсь я и без особого энтузиазма отвлекаюсь на вибрирующий на столе телефон с надписью: «Диляра» на пол экрана.

Я прекрасно осознаю, что пропустить вызов нечестно как по отношению к невесте, так и по отношению к Нике, поэтому шумно выдыхаю, поднимаю трубку и бросаю глухое.

— Алло.

— Ну и как это понимать, Гордей?

— Что?

— То! Не строй из себя святошу! Вот чем ты сейчас занимаешься?

— Помогаю Веронике обустраиваться. А что?

Ника

Я не разбираю, что именно Диляра говорит Гордею, но слышу, как ломается ее голос, и снова падаю в котел самобичевания. Это я превратила своим присутствием отношения Северского в поле боя, где он вынужден маневрировать между собственной невестой и мной.