Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 29 – Алекса Гранд

— Гордей! Как давно ты научился так виртуозно обращаться с продуктами? Помнится, в последний раз, когда ты пытался пожарить пельмени, квартира твоих родителей за малым не загорелась.

— Я их варил!

— Кастрюля с подпалиной на боку с тобой бы поспорила.

Смеется Ника, держась за живот, и я хохочу вместе с ней. Проверяю блюдо на готовность, уплетаю свою порцию жаркого и слежу за тем, как пустеет тарелка Солнцевой.

Добавки она, конечно, не просит. Но проснувшийся аппетит свидетельствует о том, что болезнь отступила. Так что на следующее утро мы плотно завтракаем, разбираем елку на случай, если заскочим на дачу нескоро, и выезжаем на трассу засветло.

Укутанные в снежные одеяла деревья пролетают мимо. Негромкая мелодия из колонок ласкает слух. И тем более инородной кажется раздражающе громкая трель Никиного телефона, царапающая барабанные перепонки.

— Ответишь? — интересуюсь я у нее с необъяснимым нажимом и стараюсь не отвлекаться от дороги, хоть меня и подмывает свернуть на обочину, ударить по тормозам и впиться взглядом в Нику.

Считать ее реакцию на звонок Белова. Впитать все оттенки ее эмоций. И получить подтверждение тому, что она не собирается прощать мужа.

— Да, — помешкав пару мгновений, отвечает Вероника и с неприкрытой злостью жмет на кнопку принятия вызова. — Алло.

Свободной рукой барабанит по обшивке кресла. Утыкается носом в стекло, тут же запотевающее от ее дыхания. И шумно сглатывает — разговор явно дается ей нелегко.

— Я бы хотела забрать вещи. Могу я сделать это сегодня? Через…

— Три часа, — подсказываю Нике, рассчитывая примерное расстояние в пути, и непроизвольно накрываю ладонью ее бедро.

— Через три часа. Да. Спасибо. Я надеюсь, Вики не будет? Хорошо.

Уточняет срывающимся голосом Вероника и не пытается ограничить наш контакт. Напротив, прячет мобильник в карман пуховика и переплетает свои пальцы с моими.

Ледяная. Встревоженная. Напряженная. Готовая рассыпаться от любого неосторожного слова или движения. И за это я ее Вадика ненавижу.

— Мамочка, мы едем к папе, да?

От бесхитростного детского вопроса вздрагиваем с Солнцевой оба. И если я сдерживаю поток рвущейся наружу брани и крепче стискиваю руль, то Ника глотает текущие по щекам слезы.

— Да.

— Папа по мне соскучился?

— Очень, моя хорошая. Очень…

С явным усилием вытаскивает из себя ложь Вероника, полосуя зубами нижнюю губу. А я даю себе молчаливое обещание превратить жизнь ее пока еще мужа в ад.

Киплю от захлестывающего меня негатива, но веду осторожно. Никого не подрезаю, не пытаюсь проскочить на желтый сигнал светофора и медленно плетусь за снегоуборочной техникой.

Также неторопливо вползаю во двор одного из безликих жилых комплексов. Мажу ладонью по Никиной щеке. И глушу двигатель, чтобы через пару секунд открыть заднюю дверь и вытащить Соню из детского кресла.

— Покатаю тебя, пока Дед Мороз и его оленья упряжка немного заняты.

— Ура!

Сажаю малышку себе на шею и бережно придерживаю ее за ноги. Помню, что все тревоги и беды отступали, когда так делал отец, и заполняю тишину ничего не значащей болтовней про Великий Устюг, сказочную почту и канцелярию бородатого волшебника.

Соня слушает внимательно, обхватывает крепко меня за шею. А вот Ника мрачнеет по мере того, как мы приближаемся к двери злосчастной квартиры.