Книга Измена. Правило трех, страница 4 – Рэй Харт

— Не зажимайся, дыши, — проговорил он, надавливая локтем на крестец. От этого нажатия низ живота пронзила острая, сладкая игла. Саша инстинктивно сжала бедра. Ей стало стыдно. Её тело, изголодавшееся по ласке, реагировало постыдно быстро. Она мысленно молилась, чтобы Аслан ничего не заметил.

Но он все замечал. Его движения стали более плавными, тягучими. Когда он перешел к массажу ног, поднимаясь от икр к бедрам, его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, задев край шорт. Прикосновение было технически оправданным — он разминал приводящую мышцу, но для Саши это было подобно удару тока. Она непроизвольно развела ноги на сантиметр, и тут же ужаснулась своему порыву.

— На сегодня все, — Аслан отступил в тень, вытирая руки полотенцем. Его голос звучал ровно, но в нем появилась какая-то новая, низкая хрипотца. — Одевайся. Завтра в это же время.

Домой она летела как на крыльях, ног под собой не чуя. Мышцы приятно ныли, а внизу живота затаилась тянущая пустота, какое-то странное, давно забытое томление. Олег встретил её на кухне, жующим бутерброд с колбасой. От запаха копченостей, которые были ей теперь строжайше запрещены, затошнило.

— Ну как? Небось, деньги на ветер? — спросил он, не глядя на неё. — Зря ты с этими качками связалась. Ходят там, бакланы накачанные, мозгов нет. Лучше бы на велике дома покрутила, я тебе стойку купил еще два года назад, пылится.

Она промолчала. Легла в кровать, отвернувшись к стене. Олег ещё долго щёлкал пультом, потом попытался положить ладонь ей на бедро в знак примирения. Обычно этого было достаточно, чтобы она «оттаяла». Но сегодня прикосновение его руки, влажной и вялой по сравнению с жаркими, твёрдыми пальцами Аслана, показалось ей чужим, неприятным. Она сделала вид, что уже спит, чуть отстранившись. Рука Олега повисла в воздухе, а потом он просто повернулся на другой бок и захрапел.

А Саша лежала, глядя в темноту расширенными зрачками, и мысленно возвращалась в массажный кабинет. Она вспоминала тяжёлый взгляд карих, почти чёрных глаз, отражающийся в тёмном стекле. Она проклинала себя за то, что ей понравилось. За то, что, когда его пальцы случайно коснулись внутренней стороны бедра, она мечтала, чтобы он не останавливался.

Это была точка невозвратна. Точка, с которой начинается любое большое, страшное и манящее путешествие — с крошечного, постыдного и абсолютно честного желания снова почувствовать себя живой. Она ещё не знала, что колесо уже покатилось вниз по склону, разгоняясь с каждым днём, и что тормозов у этой истории не предусмотрено.

Прошло три недели. Дни слились в один бесконечный марафон из железа, пота и тягучей, как разогретый мёд, боли в мышцах. Саша втянулась в этот ритм, как втягиваются в опасную, но сладкую зависимость. Она больше не стонала и не просила пощады. Она молча делала то, что говорил Аслан, с каким-то мазохистским наслаждением превозмогая себя. Её тело менялось быстрее, чем она могла себе представить. Отечность ушла в первую же неделю. Лицо заострилось, проявив скулы, о существовании которых она забыла со студенческих времён. Одежда стала сидеть иначе, а взгляд в зеркале перестал быть наказанием.

Но гораздо сильнее, чем физические изменения, её волновали изменения в атмосфере их взаимодействия. Исчезла дистанция «тренер — клиент». Вместо неё между ними натянулась невидимая, звенящая струна.