Книга Лесная обитель, страница 94 – Мэрион Зиммер Брэдли

Эйлан покачала головой.

— Пару раз, не больше. – Девушка снова вздрогнула: ей вспомнилось, как Кейлин наставляла ее в обращении с огнем.

— Право, не обращай внимания на ее странности, – посоветовала Миэллин. – Кейлин очень замкнута и нелюдима. Иногда она по целым дням ни с кем не разговаривает, разве что с Лианнон. Я знаю, что Кейлин к тебе очень привязана; она сама это говорила.

Эйлан оглянулась на подругу – и тут же отвела взгляд. Да, ей тоже так показалось в ту ночь под кровом Майри, когда Кейлин прогнала разбойников и они с ней проговорили до самого утра. Только теперь девушка поняла, что жрица не привыкла открывать душу кому бы то ни было. Наверное, поэтому Кейлин с тех пор ее и избегает.

Миэллин высмотрела под деревом заросли тимьяна и принялась срезать стебельки своим изогнутым ножиком. Эйлан нагнулась собрать траву – и сладкий пряный аромат защекотал ей ноздри.

— Поговори с ней о ее арфе, – посоветовала Миэллин.

— Ты же сказала, что это не арфа…

— О да, Кейлин долго объясняла мне разницу… – Миэллин усмехнулась. – У лиры короб расположен внизу, у арфы струны крепятся сбоку, но звучат эти инструменты очень похоже. Кейлин знает множество напевов Эриу. Они такие странные: точно море шумит. А еще ей ведомы все старые песни, ведь мы обучены помнить куда больше, чем обычные люди. Если бы только женщинам дозволяли перенимать бардовское искусство до того, как столько наших жрецов погибло, возможно, как раз она бы стала бардом. – Миэллин не сдержалась и захихикала. – Глядишь, ее даже избрали бы Верховным друидом после твоего отца… да простится мне это кощунство!

— Арданос – отец моей матери, а вовсе не мой. Его дочь – Диэда, – поправила Эйлан, подбирая последние стебельки тимьяна.

— А твой молочный брат – один из воинов Священного отряда, так? – спросила Миэллин. – Воистину ты – из семьи священнослужителей. Тебя, верно, однажды назначат жрицей-Прорицательницей.

— Первый раз об этом слышу, – отмахнулась Эйлан.

— А ты станешь возражать? – рассмеялась Миэллин. – У всех у нас есть свои обязанности; что до меня, мне достаточно моих трав. Но провидицам – особый почет. Ты разве не хочешь быть гласом Великой Богини?

— Мне Она ничего о том не говорила, – резко оборвала ее девушка.

Миэллин незачем знать, о чем Эйлан втайне мечтает – и что за чувства пробуждаются в ней при виде того, как Лианнон воздевает руки, взывая к луне. Чем дольше жила Эйлан в Лесной обители, тем ярче воскресали в ней детские мечты, и всякий раз, как она несла свои дары в святилище у источника, она вглядывалась в воду, надеясь снова увидеть Владычицу.

— Здесь решать старшим. Они лучше знают волю богов.

— О, кто-то, может, и знает – но не поручусь, – рассмеялась Миэллин. – Вот Кейлин так бы не сказала. Она как-то поведала мне, что учение друидов некогда было даровано всем людям без разбора – и мужчинам, и женщинам.

— И однако ж даже Верховный друид считается с Лианнон, – промолвила Эйлан, нагибаясь срезать несколько листьев с кустика звездчатки, который обнаружился с солнечной стороны от большого камня.

— Или делает вид, – поправила Миэллин. – Но Лианнон не такая, как другие, и все мы перед ней преклоняемся…

Эйлан нахмурилась.

— Кое-кто из женщин говорит, будто даже мой дед не смеет ей перечить.