Книга Лесная обитель, страница 90 – Мэрион Зиммер Брэдли

По мере того, как вращалось колесо года, девушки обретали не только знание о каждом из богов, которому посвящалось очередное празднество: им растолковывали скрытый смысл сказаний, многие из которых следовало воспринимать не буквально, как рассказ о подлинных событиях, но как символическую трактовку неких идей. Ученицы спорили о девственности богини Арианрод и о судьбе ее светловолосого сына, столь ей нежеланного; они обсуждали превращения Гвиона, который вкусил напитка из котла мудрости. Они постигали тайное учение о Священном короле и Верховной Владычице. А в самые бессветные зимние дни они размышляли о таинствах темных, призрачных богинь, чьи налитые кровью лица и иссохшая плоть воплощали в себе мужские страхи.

— А почему мужчины боятся старух? – спросила Эйлид. – К старикам-то они относятся совсем иначе!

— Старик становится мудрецом – завидная участь для мужчины, – объяснила девушкам Кейлин. – А вот старуху они боятся, потому что старуха им неподвластна. С приходом лунных кровей девушка становится женщиной. Она нуждается в мужчине, чтобы стать матерью, а мать нуждается в мужчине, который бы защитил ее детей. Но старухе ведомы все тайны рождения и смерти; она переродилась к иной жизни и ни в чем не испытывает нужды. Так что неудивительно, что мужчине, который знает только первый переход – из мальчика в мужи, – она внушает страх.

Имя Лианнон было для юных послушниц священно, даже когда они засиживались допоздна в Зале дев, хихикая над старшими жрицами. Но Эйлан не могла не задумываться про себя, а прошла ли Верховная жрица через перерождение, которое описывала Кейлин. Лианнон долго жила на свете, но невозможно было даже представить себе, чтобы ее затронуло человеческое горе или страсть. Она никогда не возлежала с мужчиной, не рожала детей; она шествовала по Лесной обители в облаке лавандового благоухания, в длинных развевающихся одеждах, улыбаясь нежной, отстраненной, неуловимой улыбкой: казалось, она обитает в своем собственном, недоступном для других мире.

И все-таки Кейлин любила ее всем сердцем. Эйлан не позволяла себе забыть, что старшая жрица, с которой она так сблизилась в ту достопамятную ночь под кровом Майри, видит во Владычице Вернеметона нечто такое, чего самой ей разглядеть не удавалось; и девушка принимала на веру, что Лианнон и в самом деле – существо высшего порядка.

Когда девушек начали обучать искусствам, открывающим доступ к глубинам подсознания, Эйлан занималась с особым упорством. Сны и предчувствия, и тому подобное, всегда давались ей легко и приходили внезапно, без предупреждения. Теперь девушка поняла, как вызывать видения по своей воле – и при необходимости от них отгораживаться.

Она обрела умение видеть образы в чаше с водой и с помощью заклинаний прозревать события сквозь расстояния и время. Одним из первых видений, которое она сумела вызвать с помощью новообретенного дара, была битва с разбойниками, уничтожившими ее дом.

— Благословенна будь Владычица Вернеметона, если это она наслала ветер, – промолвил Кинрик, принюхиваясь к клочьям тумана, что проносились мимо него, пропитанные запахом моря.

— Она сдержала слово, – отвечал Бендейгид рядом с ним. – Этот ветер поднялся на третий день после того, как спалили мой дом. Когда все мелкие банды вернулись с награбленной добычей к своим куррахам^[19], оказалось, что ветер дует с моря – не отчалишь! – Он невесело усмехнулся. – Мы зажмем их между берегом и водой!