Книга Лесная обитель, страница 273 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Мне не следовало бы так говорить, и отец Петрос меня наверняка не одобрит, – воскликнула девушка, – но мне кажется, это нечестно. Я знаю, что целомудрие угодно в глазах Господа, но если Юлия обменялась с тобой брачными клятвами…

— А будь ты моей женой, дала бы ты такой обет?..

Сенара снова жарко покраснела.

— Нет, – очень серьезно произнесла она. – Высокоученый Павел писал, что вступившим в брак должно жить в браке, а безбрачным лучше оставаться как есть^[65].

— Вижу, для тебя, в отличие от Юлии, брачные клятвы не пустой звук, – тихо проговорил Гай.

— Я никогда не нарушила бы клятву, данную тебе.

— А в Лесной обители ты не принимала никаких обетов? – Сенара по-прежнему глядела в пол. Гай шагнул ближе; сердце его учащенно забилось.

— Нет, не принимала, – промолвила девушка. – Там все ко мне очень добры и почти ничего от меня не требуют, но я не могу служить их Богине, не отказавшись от своего римского наследия. И очень скоро мне предстоит сделать выбор.

— Есть и другой выход. – Гай вдохнул аромат ее волос и внезапно охрипшим голосом тихо проговорил: – Юлия, дав обет воздержания, отказалась от своих супружеских прав, а ведь мы женаты по римскому обряду, а не по христианскому. Я бы хотел жениться на тебе, Сенара – или Валерия, как звала тебя мать. Твой дядя Валерий хороший и добрый человек; он был бы счастлив, если бы я увез тебя отсюда.

У Сенары перехватило дыхание. Она походила на яркую пташку, что трепещет крылышками совсем рядом – протяни руку и схватишь! Такой предстала перед ним Эйлан на празднике Белтайн много лет назад. Но и Эйлан, и Юлия его отвергли; они только тени, канувшие в небытие, – а эта девушка, замершая подле него, живая и настоящая.

— А будь это возможно, куда бы мы отправились? – прошептала она.

— В Лондиний, а может, даже и в Рим. Грядут великие перемены. Большего я тебе открыть не могу, но вместе мы с тобой достигнем любых высот, лишь согласись уехать со мною!

Гая неодолимо влекло к девушке, но ценой нечеловеческих усилий он удержал дерзновенную руку. Неопределенность и желание сводили его с ума. Но он знал: одно неверное движение, и он потеряет любимую навсегда. Сенара подняла голову, и Гай посмотрел ей в лицо, не отводя взгляда: глаза его пылали огнем страсти.

Сенара не обратилась в бегство.

— Я не знаю, что делать, – трепеща, тихо вымолвила она.

«Будь моей, – безмолвно умолял Гай. – Помоги мне растить сына!» Она ведь наверняка примет Гавена как своего. Ведь, в конце концов, именно затем она ему и нужна – она, а не какая-нибудь богатая римлянка, которая станет презирать Гавена за то, что в жилах его течет бриттская кровь. Это все ради мальчика…

Только теперь Гай наконец осмелился нежно привлечь ее к себе. Девушка не отстранилась, но задрожала от его прикосновения. Боясь испугать ее, римлянин поспешно разомкнул руки.

— Ох, как же мне быть? Господи, помоги, – прошептала Сенара, отворачиваясь и прижимаясь щекой к его ладони.

— Думается мне, это твой Господь, не иначе, привел нас друг к другу, – тихо подсказал ей на ухо Гай.

— Дай Боже, чтоб ты был прав.

— Я сейчас же отправлюсь к твоему дяде и испрошу у него дозволения забрать тебя из Лесной обители. Будь готова уехать, как только я за тобой явлюсь, – велел римлянин. – Когда следующая луна пойдет на убыль, мы с тобою будем уже на пути в Лондиний.