Книга Лесная обитель, страница 276 – Мэрион Зиммер Брэдли

«Когда придет твое время, ты сама поймешь», – некогда говорила ей Кейлин. Медленная и мучительная смерть, как в случае Лианнон, была чем-то из ряда вон выходящим. Старуха Латис обмолвилась как-то раз, что большинство Верховных жриц умирали внезапно. Но, как теперь заподозрила Эйлан, все они знали заранее: час их пробил.

«Мне и впрямь было знамение? – гадала она. – Но ведь мои труды еще не окончены».

«Окончены». Это осознание пришло так же неотвратимо ясно, как в трансе, когда с ней говорила сама Великая Богиня.

Но кто заступит ей на смену, кто станет прорицать вместо нее? Нельзя же оставить дела в беспорядке, как Арданос!

«Это уже неважно». Вместе с этим решением пришло спокойствие. Великая Богиня изрекла свое слово. Все, чему суждено случиться, – в Ее руках и Эйлан уже не касается. Если она умрет, смерть станет для нее милостью, а не карой. Кейлин рассуждала верно. Друиды не вправе распоряжаться жизнью жриц. Важно лишь одно: Эйлан должна, не щадя сил своих, попытаться исполнить волю Владычицы.

Над болотами Летней страны стелились густые осенние туманы – и, клубясь, одевали склоны Тора. По утрам Кейлин поднималась на вершину холма, к стоячим камням, чтобы предаться внутренней молитве и размышлениям, и ей казалось, будто Тор – это и в самом деле остров, а она смотрит сверху вниз на серые волны бескрайнего моря. А с приближением Самайна жрица поймала себя на том, что непрестанно думает об Эйлан.

Поначалу она гнала неотвязные мысли, зная, что негоже Эйлан за нее цепляться, да и ей самой отвлекаться не след. Но по мере того, как дни становились все темнее и короче, перед ее внутренним взором то и дело возникало лицо подруги – и Кейлин не находила себе места от тревоги. Эйлан остро нуждалась в ее помощи, и отмахиваться от подобных откровений было опасно.

Однажды утром Кейлин проснулась оттого, что в ушах ее звенели слова:

«Се! Стоим мы под сенью смерти и из тьмы взываем к Тебе, о Матерь, – сестры и больше чем сестры…»

И Кейлин поняла: она должна поспешить в Лесную обитель. Ибо они с Эйлан связаны нерушимыми клятвами – которыми обменялись не только как жрицы Священной рощи, но и в предыдущих своих воплощениях, перерождаясь от одной жизни к другой.

Однако, когда Кейлин удалось наконец устроить все дела так, чтобы самой беспрепятственно отлучиться в Вернеметон, до Самайна оставалось каких-нибудь две недели. Несомненное преимущество ее положения в новом святилище состояло в том, что любое распоряжение Кейлин воспринималось как должное: считалось, что все ее поступки напрямую вдохновлены волей Великой Богини, так же, как деяния Эйлан в Вернеметоне. Но, конечно же, это подразумевало и определенные неудобства: нужно было позаботиться, чтобы в отсутствие Верховной жрицы кто-то взял на себя все ее обязанности.

Какие-нибудь три дня – и она снова окажется в Лесной обители. Кейлин предпочла бы путешествовать попросту, в мужской одежде и пешком, но святилище к такому вопиющему нарушению всех обычаев еще не было готово – во всяком случае, не в этом году. Так что Кейлин смирилась с тем, что поедет, как всегда, на носилках и в полном облачении жрицы. Сопровождали ее двое молодых друидов. Юнцы взирали на нее с таким почтением, как будто приходились ей внуками. Оно и не удивительно, думала Кейлин, – ведь оба совсем еще мальчишки.