Книга Лесная обитель, страница 206 – Мэрион Зиммер Брэдли

А Эйлан еще долго сидела там, у источника, прислушиваясь к плеску воды и завороженно следя, как мерцает на стене отблеск светильника.

«О Богиня, – молилась она, – сжалься над беглецами; сжалься над нами всеми! Через месяц настанет праздник летнего солнцестояния; Арданос потребует, чтобы я велела народу примириться с этим последним ударом, а мой отец захочет, чтобы бритты восстали и отомстили за Воронов огнем и мечом. Что мне сказать людям? Как принести в эту землю мир?»

Эйлан прождала долго – как ей показалось, целую вечность! – но никаких видений взору ее явлено не было: только вода непрестанно сочилась из трещины в камне и утекала вниз по холму.

Гай писал письмо у себя на квартире в крепости Колонии Агриппины, прислушиваясь к шуму дождя. Наверное, в Нижней Германии на самом-то деле не сильно мокрее, чем в Британии, но весна выдалась дождливая. Два года, проведенные в чужих краях, пролетели незаметно, словно неделя-другая, – сперва ему случилось повоевать в землях к северу и к западу от Италии, а теперь вот судьба забросила его сюда, где Рейн вырывается из ущелья и, петляя по заболоченным равнинам, устремляется к северному морю. Но сегодня на Гая вдруг накатила тоска: казалось, он не был дома вот уже целую вечность.

Он обмакнул перо в чернильницу и принялся выводить следующую фразу – буква за буквой. Писал он Лицинию. «За два года регулярного обмена посланиями я научился владеть пером не хуже своего раба-секретаря», – криво усмехнувшись, подумал про себя Гай. Поначалу пришлось попотеть, но со временем он оценил пользу личной переписки.

«…закончился суд над последними легионерами, которые год назад примкнули к мятежу Сатурнина^[40]; почти все они переведены в другие легионы, – аккуратно водил пером Гай. – Новый приказ императора, согласно которому в каждом лагере должно стоять не больше одного легиона, порождает некоторые неудобства, а инженеры перегружены работой. Не знаю, удастся ли таким образом предотвратить заговоры, но, наверное, равномерно растянуть наши силы вдоль границы и в самом деле неплохо. А в Британии этот приказ выполняется?»

Гай на миг отвлекся, прислушиваясь к мерному стуку подбитых железом сандалий по каменной мостовой, – мимо прошел отряд стражи. Молодой офицер снова склонился над письмом.

«Поговаривают, что маркоманы и квады опять вздумали своевольничать: Домициан вынужден был прервать свой поход на Дакию, чтобы их утихомирить. Я бы посоветовал по возможности заключить союз с королем Децебалом – и пусть даки сами разбираются с маркоманами. Однако ж император до сих пор не ввел меня в избранный круг своих советников, так что не могу знать, что он предпримет».

Молодой офицер улыбнулся, зная, что Лициний оценит шутку. Еще до того, как Гая, служившего во II легионе в Дакии, перевели в Германию командовать отрядом конницы, ему несколько раз случалось бывать в присутствии императора, но Гай очень сомневался, что Домициан подозревает о его существовании.

«Обучение моего крыла проходит успешно. Дислоцированные здесь бриганты – бесстрашные наездники и весьма рады, что их командир говорит с ними на их родном языке. Бедолаги, должно быть, так же стосковались по дому, как и я. Передавай от меня привет Юлии и детям. Целла, наверное, уже совсем большая девочка; даже не верится, что малышке Секунде пошел второй год».