Книга Лесная обитель, страница 178 – Мэрион Зиммер Брэдли

Чем выше он поднимется среди римлян, тем больше сможет сделать для Эйлан и их ребенка. А если родится сын, с вероятностью, Эйлан позволит ему воспитывать мальчика. Не сможет же она держать его в Лесной обители! В конце концов, ведь родичи его собственной матери охотно отдали маленького Гая отцу и больше его судьбой не интересовались.

Гай поворачивал коня обратно в крепость, а в голове у него по-прежнему крутились одни и те же мысли. Непросто ему будет объяснить Эйлан, что им никак нельзя пожениться – во всяком случае, пока. Если Юлия не подарит ему сына – что ж, иногда ему казалось, что в мире римлян разведенных пар больше, чем женатых. Когда он обеспечит себе достаточно прочное положение, возможно, им с Эйлан и удастся наконец вступить в брак; по крайней мере, он сумеет помочь их с Эйлан ребенку продвинуться в жизни. Поверит ли она ему? Простит ли его? Гай закусил губу, размышляя, что ей сказать.

Но обычно сердце его начинало неистово биться при одной мысли о том, что он снова увидит Эйлан, пусть даже издалека – просто чтобы узнать, что у нее все благополучно.

Разумеется, молодой римлянин по-прежнему не представлял, как именно ему удастся встретиться с Эйлан. В конце концов Гай понял, что придется ему положиться на помощь богов.

Легат, командовавший II Вспомогательным легионом, вышел в отставку прошлой зимой, и как раз сейчас прибыл его преемник. Гай знал, что у отца дел невпроворот – он помогает новому командующему освоиться в лагере. Когда юноша объявил, что уезжает на несколько дней поохотиться, Мацеллий едва выкроил минуту попрощаться с сыном.

И вот настал праздник в честь бриттской богини Бригантии, знаменующий конец зимы. В этот самый день Гай снова проезжал мимо Девичьего холма – как раз когда молодежь, вырядившись в костюмы из соломы, носила изображение Богини от дома к дому, чтобы Она благословила хозяев в обмен на пирожки и эль. Гай слыхал, что во время торжеств жрица, именуемая Гласом Богини, выходит к народу возвестить о наступлении весны. В лесу за деревней Гай переоделся в бриттское платье, предусмотрительно захваченное с собою. И стал ждать появления жриц вместе с прочими. Толпа росла на глазах. Из обрывков разговоров, доносившихся со всех сторон, молодой римлянин узнал, что в этом году людей на праздник собралось куда больше обычного.

— Старая жрица померла прошлой осенью, – рассказала ему одна из женщин. – Говорят, новая-то совсем молода и такая красавица!

— А кто она такая? – спросил Гай. Сердце его гулко заколотилось в груди.

— Да говорят, внучка архидруида; ходят слухи, что выбрали ее совсем не случайно. Но я тебе так скажу: для древних обычаев потребна древняя кровь, и кто лучше справится с таким делом, чем та, чьи праотцы и праматери служили богам до нее?

«Эйлан!» – подумал он. Но как такое может быть? Она потеряла ребенка? А если она и впрямь стала Верховной жрицей, как же ему теперь удастся с нею увидеться? С плохо скрываемым нетерпением Гай ждал наступления темноты. Но вот все смолкли, деревянные ворота Лесной обители распахнулись – и процессия дев в белых одеяниях медленно двинулась к холму по дороге, обсаженной дубами. Во главе процессии шествовала хрупкая женщина в алом плаще, наброшенном поверх белого платья. Под тонким покрывалом поблескивало золото волос. Она шла, коронованная светом, под перезвон арф. «Эйлан… – взывало сердце Гая. – Эйлан, ты чувствуешь, что я здесь, рядом?..»