Онлайн книга «Лесная обитель»
|
Эйлан в достаточной мере осознавала происходящее, чтобы на миг отпрянуть при виде трехногого табурета. Есть какая-то причина, почему ей нельзя на него садиться: какой-то грех лежит на душе… Но прислужницы настойчиво влекли ее вперед, и Эйлан подумала, что, если не в силах припомнить своей вины, возможно, не так уж она и серьезна. В жертву уже принесли священного быка – и люди вкусили его мяса. Жрецы разыграли ритуальное действо, в котором молодой бог отвоевывает урожай у старого. Теперь настала пора вопросить о знамениях для грядущей осени. На востоке вставала луна равноденствия – луна урожая, – золотая, как украшения Верховной жрицы. «Призри на меня, Владычица, – с трудом подбирая слова, молилась про себя Эйлан. – Охрани и защити меня!» Жрица-прислужница загодя вложила ей в руку маленький ритуальный кинжал – золотой, с изогнутым лезвием. Эйлан воздела клинок над головой – и одним быстрым движением вонзила его в палец. Она ощутила резкую боль; на подушечке пальца тускло блеснула густая кровь. Прислужницы подставили золотую чашу – три тяжелые алые капли упали в нее. Чаша была до краев полна водой из Священного источника, на поверхности плавали листья омелы. Не рука человека сажает это священное растение: омела растет между небом и землей и вбирает в себя саму суть молнии, ее породившей. Чьи-то руки развернули Эйлан; она ощутила сзади под коленями твердый деревянный край табурета и села. На миг закружилась голова: жрецы подняли табурет и понесли ее к кургану. Жрицы-прислужницы отошли назад. Друиды запели. Эйлан казалось, будто она падает или, наоборот, возносится ввысь – она улетала на крыльях песни куда-то за пределы обыденной действительности. И чего она так боялась? Здесь она парит в воздухе, не зная желаний, ни в чем не испытывая нужды, довольствуясь просто тем, что существует… В глаза ей ударил слепящий свет факелов. Внизу, под холмом, собралась огромная толпа, но все лица расплывались, сливались в одно. Взгляды, устремленные на нее, ощущались как тяжкое, давящее бремя, силой возвращали ее в некое место, которое находилось в границах мира и все-таки не принадлежало ему. — Дети Дон, для чего вы здесь? – Голос Арданоса звучал словно бы откуда-то издалека. — Мы взыскуем благословения Богини, – откликнулся мужской голос. — Так призовите Ее! Ноздри Эйлан затрепетали: вокруг нее заклубился дым, напоенный тяжелым ароматом священных трав. Она непроизвольно вдохнула – и у нее перехватило горло; мир стремительно завращался, она едва не рухнула с табурета; словно со стороны она услышала свой собственный жалобный стон. Откуда-то снизу доносился тысячеустный гул: голоса взывали, взывали… – Темная Охотница… Светозарная Матерь… Госпожа Цветов, услышь нас… Приди к нам, Владычица Серебряного Колеса… «Я – Эйлан… Эйлан…» Молодая женщина, пронзительно вскрикивая, крепко цеплялась за свое истинное «я», в то время как молящие голоса звучали все настойчивее, накатывали на нее со всех сторон: их неодолимый натиск она ощущала как физическую боль. И в то же время позади нее – а может быть, изнутри нее – напирала, требуя впустить, иная сила. Эйлан сопротивлялась, тело ее сотрясали судороги, сдавливая и сминая ее собственную сущность; жрицу захлестывал ужас – она задыхалась. «Помоги!» – взывал ее дух. |