Книга Лесная обитель, страница 159 – Мэрион Зиммер Брэдли

Ей подали чеканную чашу с магическим зельем Прозрения. Эйлан знала, что в нем есть ягоды омелы и другие священные растения: она не раз видела, как Миэллин собирает нужные листья и травы. А еще в ритуальное зелье добавлялись некоторые виды грибов; простой люд их не собирал, ведь они считались не только священными, но и ядовитыми; в пищу эти грибы, безусловно, не годились. Однако жрицы знали: при употреблении в небольших количествах они многократно усиливают обычную способность ясновидения, которому Эйлан обучалась все эти годы.

Дрожа всем телом, Эйлан приняла чашу из рук Эйлид – как столько раз проделывала на ее глазах Лианнон. Кейлин права, подумала про себя жрица, поднося чашу к губам. Она так часто прислуживала Лианнон при совершении этого ритуала, что и впрямь отлично знала, что нужно делать.

В ходе церемонии от помощницы всегда требовалось символически пригубить зелье, так что Эйлан думала, будто знает, чего от него ждать. Но, уже наклоняя чашу, она вспомнила, что Верховной жрице полагается выпить отвар сразу, одним глотком – иначе осушить чашу до дна не удастся. Настой оказался невыносимо горек; с трудом проглотив его, Эйлан задумалась, а не яд ли это. Ведь Арданосу было бы очень удобно таким образом от нее избавиться! Но Кейлин уверяла, что сама заварит травы и никого к ним не подпустит. Эйлан оставалось только положиться на слово своей наставницы.

В голове у нее помутилось, к горлу подступила тошнота. Итак, возмездие все-таки ее настигло? Нет, сдаваться Эйлан отказывалась. Решительным усилием воли она овладела собою, глотнула воды, чтобы избавиться от привкуса во рту, и, закрыв глаза, стала ждать.

Очень скоро резкий приступ дурноты миновал. Эйлан снова зажмурилась: перед глазами у нее все плыло, мысли мешались. Она села, дожидаясь, чтобы равновесие восстановилось. Ей смутно помнилось, что именно так все и происходило с Лианнон. В ту пору юной жрице казалось, что всему виной старческая немощь. Но ведь Лианнон на самом-то деле было не настолько уж много лет! Неужели она, Эйлан, тоже одряхлеет до срока? Что ж, пока ей остается лишь надеяться на то, что ей суждено состариться!

В комнате возникло какое-то движение, девушки отошли назад. Перед Эйлан стоял Арданос. Она с трудом разлепила отяжелевшие веки – и подняла глаза на гостя. Архидруид смотрел на нее неотрывно, без тени улыбки.

— Вижу, Эйлан, тебя уже подготовили. Ты прекрасна, милая. Люди ни на миг не усомнятся, что к ним явилась сама Великая Богиня… – Ласковые слова в его устах звучали на диво непривычно.

«Не усомнятся? – словно в тумане, размышляла она. – А ты-то сам что думаешь, старик, если вообще веришь в Богиню? Согласно твоим законам, венку должно увять и засохнуть на моем челе!» Но это уже не имело никакого значения. Эйлан казалось, что она выше всех здешних разногласий, интриг и свар, она парит над ними и с каждым мгновением удаляется все дальше.

— Питье быстро на нее действует, – пробормотал Арданос и жестом велел девушкам отойти подальше. – Послушай, дитя мое… я знаю, что ты меня все еще слышишь… – И голос его зазвучал распевным обрядовым речитативом.

Эйлан знала, что он говорит что-то чрезвычайно важное, что-то, что ей непременно должно запомнить… но что именно? Время шло, Арданос куда-то исчез. Да что ей за дело до его слов? Ей чудилось, будто она парит над зеленой тьмой. Даже верхушки самых высоких деревьев остались где-то далеко внизу. Ее куда-то несли – кажется, на носилках, – затем опустили на землю и помогли встать. Она ощущала рядом присутствие Кейлин и еще чье-то, наверное, Латис. Поддерживая ее под руки с двух сторон, жрицы втянули Эйлан в торжественную процессию и повели к кругу факелов, опоясавшему священный холм.