Книга Лесная обитель, страница 148 – Мэрион Зиммер Брэдли

А вдруг с ней поступят так же, как с ним, с Гаем, – вдруг ее тоже попытаются поскорее выдать замуж за кого-нибудь «подходящего»? Гаю внезапно представилось, как девушку запугивают или даже избивают, принуждая к покорности; она несчастна, она плачет… В конце концов, она же благородного рода – по бриттским меркам, конечно! – и союз с ее семьей сулит немалые выгоды: точно так же, как брак с Юлией окажется политически выгодным для Мацеллия – и, наверное, для него самого тоже.

«Нет, я уверен, если ее только попробуют принудить к браку, Эйлан откажется наотрез, – решил про себя Гай. – Она – натура более сильная, более цельная, чем я». При том, что сближение их было исполнено исступленного восторга, были моменты, когда Эйлан внушала ему почти страх. Или, может, его пугала сила своего ответного чувства?..

Юлия улыбнулась застенчиво и робко. Гай решил про себя, что комедия эта предназначена для отца: за последний час юноша убедился, что робости в ней не больше, чем в боевых слонах Ганнибала. Лициний, видимо, по-прежнему видит в ней кроткую, застенчивую девочку: ну да отцы всегда последними узнают, каковы на самом деле их дети.

Гай снова подумал об Эйлан: Бендейгид, ее отец, доверял гостю, и посмотрите, чем все закончилось! Никак нельзя винить отца Юлии за излишнюю осторожность.

Как оказалось, в обязанности офицера, приписанного к штату прокуратора, входило много всяческих задач, с которыми, вероятно, легко справился бы Валерий, а вот Гая, наставник которого был отправлен на пенсию несколько лет назад, эта умственная работа изматывала не меньше, чем физические нагрузки в первые недели его службы в армии. По счастью, Гая частенько отрывали от кабинетной рутины и отряжали сопровождать приезжих высокопоставленных сановников.

Гай был непривычен к городам, но в Лондинии освоился довольно быстро. Наместник Гней Юлий Агрикола разработал и утвердил для провинции план строительства – и претворять его в жизнь начали с Лондиния. Бритты, народ пастухов и земледельцев, жили небольшими поселениями; но центром жизни римского общества был город с его лавками и термами, игрищами и театрами. Мост соединял Лондиний с южным трактом и другими дорогами, уводящими на север и на запад. По этим артериям в город текли товары из самых дальних уголков провинции; у верфей вставали на якорь корабли, привозившие грузы со всей империи.

Водя гостей по городу, Гай получил возможность хорошо изучить Лондиний – и при этом знакомился и общался с людьми весьма влиятельными. Когда юноша набрался смелости задать вопрос Лицинию, тот подтвердил, что именно так оно и задумано.

— Видишь ли, если брак этот окажется удачным… – промолвил Лициний и умолк, не докончив фразы. – Ты же знаешь, сыновей у меня нет, Юлия – мое единственное дитя, и если все пойдет как надо, ей позволят мне наследовать. Но, разумеется, женщина, какой бы способной она ни была, может только передать все, чем владеет, своему супругу. Вот почему мне так приятно выдать ее за сына моего старейшего друга – глядишь, в один прекрасный день ты займешь место в сенате!

Только теперь молодой офицер вполне оценил замысел Мацеллия. Став мужем Юлии, Гай в будущем сможет по закону занять положение, на которое его отец утратил права из-за своего неблагоразумного брака. Юноша не был бы сыном Мацеллия, если бы остался равнодушен к открывающимся перед ним возможностям – в конце концов, это так по-человечески! Пожив немного в Лондинии, Гай уже смотрел на жизнь другими глазами: он начал понимать, чего лишился бы, если бы сбежал вместе с Эйлан. Но честно ли он поступил с нею? Оставалось только надеяться, что Эйлан понимает – если бы не опасность, нависшая над нею самой, и если бы не воля отца, он ни за что на свете не покинул бы любимую.