Книга Лесная обитель, страница 112 – Мэрион Зиммер Брэдли

Гай умолк и с тоской посмотрел на Эйлан. Вряд ли ему еще когда-нибудь представится возможность поговорить с ней – даже вот так, в присутствии третьего лица. Ему очень хотелось проститься с нею как следует – привлечь к себе, обнять и поцеловать, – но под бдительным присмотром Кейлин он, конечно же, не мог позволить себе ничего подобного. Да и, наверное, не стоит подвергать себя такого рода искушению. Но Эйлан все глядела на него, и в глазах ее читался немой вопрос.

— Эйлан… – пробормотал он, ведь Кейлин тоже не спускала с него глаз. – Ты знаешь, что я хотел бы сказать тебе. – Он протянул руку, не смея коснуться любимой, Кейлин многозначительно кашлянула, и рука тотчас же взметнулась вверх: молодой офицер церемонно отсалютовал на прощанье, сделав вид, что ничего иного в виду не имел. Но по улыбке Эйлан Гай понял, что девушка поняла его.

Юноша ушел, а Эйлан кинулась к Кейлин.

— Значит, вот он, этот римлянин, о котором ты грезишь денно и нощно, так что тебе и матрас набить папоротником нельзя доверить. Не понимаю тебя: по мне, так ничего особенного в нем нет.

— Ну, я и не ждала, что он тебе понравится, но он очень хорош собою, правда? – запротестовала Эйлан.

— По-моему, все римляне одинаковы, – заметила Кейлин. – И все мужчины тоже, если на то пошло. На мой взгляд, твой молочный брат Кинрик куда красивее. У него не такие резкие черты лица, и по нему не скажешь, будто он возомнил себя пупом земли.

О вкусах не спорят, подумала про себя Эйлан; ей самой Кинрик вовсе не казался таким уж привлекательным, а вот Диэда от него без ума. Но Гай, он совсем другой; Эйлан казалось, что он совсем не похож на типичного римлянина. Да и сам Гай, похоже, не слишком высоко ставит свое римское происхождение. «Конечно, ведь одно время он даже готов был отречься от империи, чтобы жениться на мне», – напомнила себе девушка.

Сама Эйлан даже подумать не могла о том, чтобы выйти замуж за кого-то еще, а ведь мужчин в мире полным-полно. Она едва ли сознавала, что мысли и мечты о Гае воздвигли нерушимую преграду между ее прошлой жизнью и всем тем, что теперь казалось ей привычным и само собою разумеющимся.

— Эйлан, ты опять в облаках витаешь, – резко одернула ее Кейлин. – Иди отыщи Сенару и расскажи ей обо всем, что тебе удалось узнать; а потом ступай на урок к Латис. Если только тебе удастся сосредоточиться на занятиях, в один прекрасный день ты будешь разбираться в целебных травах не хуже Миэллин.

Эйлан занялась делами, как ей было велено, но в мыслях снова и снова, как одержимая, возвращалась к разговору с Гаем, вспоминая каждое сказанное ему и услышанное от него слово. Девушка отказывалась верить, что никогда больше не увидит его и не поговорит с ним; даже после того, как они официально распрощались, Гай казался неотъемлемой частью ее жизни.

Тем же вечером, когда настал ее черед прислуживать Лианнон, Верховная жрица недовольно воззрилась на вошедшую.

— Не верю ушам своим! Ты выходила за пределы святилища на встречу с мужчиной? Такое поведение недопустимо для жрицы Лесной обители. Я очень разочарована в тебе, – отчитала она Эйлан.

На щеках Эйлан вспыхнул гневный румянец. Но, в конце концов, именно поэтому она и просила Кейлин быть свидетельницей их с Гаем встречи.

— Я не сказала ему ни единого слова, какого не могла бы произнести в присутствии всех жриц.