Книга Элеонора Августа, страница 52 – Борис Конофальский

— «Зато лошадки отдохнут», – зло говорил он, глядя на солнце, что уже покатилось к западу.

Если от Милликона пойти по реке на запад, то до Юнг-Хольца, до перевала, будет всего два дня пути. А там, перед подъемом в горы, и лежит Бёльденген.

Дорфус перед самым выходом из лагеря снова разложил карту.

— Если пойдем по реке, через два дня там окажемся, я ту дорогу сам не видел, но возницы, с которыми говорил, рассказывали, что дорога неплоха и идет до самого Бёльденгена.

Бёльденген. Как раз там полковник Майфельд ждал прихода райслауферов. Если бы просто ждал, так он еще и собирал людей по окрестностям. Сколько он соберет? Один бог знает, может, триста, а может, и тысячу. Мало того что в этот самый Бёльденген нужно успеть до прихода наемников, так еще торопиться надо, чтобы полковник не набрал крепкий отряд из местных. Каждый день на счету. Надо было идти именно так, но Волков долго смотрел на карту взглядом тяжелым и после сказал:

— Нет, идем на Висликофен. Эберст и люди его ждут, что мы появимся там.

Так, сначала им предстояло идти один день на юг и уже от Висликофена сворачивать на запад. Да, так терялся день, драгоценный день, который мог решить многое, но Эберст и его люди должны были знать, что генерал с войском рядом, что все будет в порядке.

Никто ему не возражал. Все офицеры понимали, что Эберсту появление войска необходимо. Так и пошли на юг. И уже на следующий день, к вечеру ближе, подошли к Висликофену, где офицеры ужинали с Эберстом.

— Ну, как вели себя горожане?

— Не сказал бы, что они рады нам, – отвечал полковник, – но обещанные вам деньги собрали. Сие забавно, но деньги они принесли мне, как только увидели, что вы приближаетесь к городу, а до этого не торопились.

— Воры, – высказал свое мнение Игнасио Роха. – Все горцы – подлые и бесчестные воры.

— Да, думали, если появимся мы, то и отдадут деньги, а нет – так перережут гарнизон. А денежки… я вам после ужина передам под расписку.

— Уже хорошо, что собрали деньги без напоминания, – сказал кавалер и опять подумал, что не зря сжег Милликон. Совсем не зря. Он немного помолчал и продолжил: – Дорогой Эберст, мне пришлось оставить сотню людей капитану Нейману в лагере, он за два штурма потерял сто человек, теперь думаю взять у вас сто людей.

А полковник от таких слов перепугался, как от оружия у своего горла, уставился на генерала возмущенно и сказал:

— Господин генерал! Никак сие невозможно, напротив, я хотел просить у вас еще людей. В городе горожане-подлецы злы, по договору они нас кормить должны, так я ту еду, что они привозят, сразу людям не даю, сначала испытываю на охотниках. А сегодня в день привезли пива, так специально в дурных бочках, те бочки мы сгружать начали, а пиво из них из щелей и потекло. Я кричу вознице: «Что такие бочки дурные ты привез?» А он мне: «А вы с земли пиво лакайте, псы папские, для вас и то хорошо будет». – Эберст вздохнул. – Еле остановил солдат, не то убили бы еретика. Не ровен час ребята подняли бы эту сволочь на алебарды, так потом пришлось бы бунт в городе успокаивать.

Да, дело было невеселое. Волков понимал положение полковника Эберста. Это хорошо, что он остановил солдат. Любой раздор, малейшая склока – и кровь, а от любой крови все вспыхнет, как порох у запального отверстия. И как ни крути, а на такой город, как Висликофен, людей у Эберста мало.