Книга Божьим промыслом, страница 182 – Борис Конофальский

Ваш друг, рыцарь Божий Иероним Фолькоф, фон Эшбахт, барон фон Рабенбург».

Волков оторвал глаза от бумаги и увидал слугу, стоящего в дверях.

— Ну? Что тебе? Я же сказал, что пока ужинать не буду.

— Вам принесли письмо, – ответил тот и поднёс генералу бумагу.

— От кого? – спросил тот. – От офицеров?

— Нет, принёс какой-то мальчишка.

— Мальчишка? – барон развернул бумагу и сразу же узнал каракули Фрица Ламме. Он сделал ординарцу знак рукой: ступай, и сразу принялся читать.

Что ни говори, а Сыч хорошо знал своё дело. Ни имён, ни адресов из письма выяснить было нельзя.

«Экселенц. Ваш знакомец, коего вы мне указали, рад был встрече со мною. И сказал, что желает и вас повидать. Посему жду вас у меня после вечерней службы».

А время как раз шло к вечерней службе. А значит…

— Гюнтер!

Слуга тотчас появился из-за двери.

— Зови сюда Хенрика. А сам давай ужин. И побыстрее.

Слуга, уже привыкший к столь скорым переменам в намерениях господина, и говорить ничего не стал. Ужин – так ужин. Он ушёл, а вскоре пришёл и оруженосец.

— Господин генерал, звали?

Волков протянул ему бумагу.

— Сами отнесите это письмо в казармы. Передайте его полковнику Брюнхвальду и скажите, чтобы тот поутру отправил его в Вильбург. Чтобы отправил с самым верным человеком. Письмо это секретное.

— Всё сделаю, – обещал Хенрик.

* * *

Барон хотел, чтобы его выход из дома был тайным, потому решил идти пешком. Взял он с собой лишь Максимилиана и фон Готта, оба были люди сильные и умелые, захватили они с собой и пистолеты. Но не на силу и на оружие рассчитывал Волков. Сначала он выслал верхом трёх людей во главе с фон Флюгеном. Просто прокатиться. И, если удастся, выявить слежку. Если кто и следил за ним, то в темноте разобрать, кто проехал мимо, не смог бы – все всадники были в плащах и капюшонах – а значит, увязался бы за ними. Сам же Волков со своей охраной вышел следом. И без приключений добрался до Гончарного переулка.

Дверь ему открыли, едва он захотел постучать, то был сам Сыч, видно, ждал у двери.

— Наш друг уже наверху, экселенц.

Ламме впустил гостей и запер дверь.

— Ну и как он тебе? – спросил барон, отдавая ему плащ.

— Злобен, – коротко резюмировал он и провёл всех в свою комнатушку.

Филипп Топперт на вид был человеком простым. Скорее напоминал кузнеца или гончара, что ещё не выкупил статуса мастера. По его неброской одежде и представить было нельзя, что этот человек имеет лавку на рынке и несколько складов. А когда Волков вошёл, он встал и низко поклонился ему:

— Для меня большая честь знакомство с вами.

— Вы знаете меня? – спросил барон, протягивая торговцу руку.

— Конечно, – отвечал Топперт, с почтением пожимая её. – Они так бахвалятся своим ван дер Пильсом, что противно слушать. А тут вдруг нашёлся кто-то, кто утёр ему нос.

— Они? Это вы про местных еретиков?

— Про них, про них, господин генерал, – кивал купец. – Как они радовались, когда он побил вашего маршала!

— Прошу вас, господа, садитесь, – предложил Фриц Ламме, указывая на стулья возле стола. – Вот вино, сыр.

— Сильно радовались? – спросил барон, усаживаясь.

— Праздник устроили, когда сюда дошла весть о том, что он победил, – подтвердил Топперт. – Уже думали, куда его селить будут, когда он возьмёт город. Думали, что ему подарят.